– Меня!? – ахнула Эльза. – Не может быть!

Кормилица понимающе улыбнулась:

– Да, когда вы родились, мне исполнилось всего тринадцать годков. Но я уж была замужем. У нас в деревне, случается, очень рано выдают, если жених выгодный, из семьи побогаче. У меня хороший был муж, только убили его – он с вашим отцом как раз в поход отправился. И у меня ребёночек, первенец мой, тогда же помер. Ваш отец взял меня в замок: у вашей матушки молока не стало уже в первую неделю, как вы родились. Она ведь и умерла очень скоро. А я так в кормилицах и осталась. Вас до двух годочков выкармливала, потом одного за одним сынков Клемента, командира отряда рыцарей, потом... Да что вспоминать! Я к тому это говорю, что вы мне не чужая. А значит, мне Господь велит вас беречь. Ведь у вас, получается, никого больше нет.

Эти страшные слова были сказаны служанкой так просто, что растерявшаяся Эльза ничего не смогла возразить. Да, у неё, замужней женщины, про мужа которой пели баллады, теперь не было опоры и защиты. Ей и её детям только и оставалось, что уповать на Бога и полагаться на помощь сорокалетней кормилицы!

Герцогиня обняла и поцеловала Ингеборг.

– Ладно, – сказала она строго. – Возьми колыбель и ступай вниз. Уложишь девочек – зайди за мной, я буду у себя. А перед тем пошлю за Бруно. Он верный паж и славный мальчик, ты права. Но что ещё нам будет нужно, так это фонарь, который не давал бы много света, – не приведи Господь, этот проныра Паулос приметит, что мы проникли в его владения!

– Постараемся, чтоб не приметил, – глаза Ингеборг сверкнули. – Если герцог с отцом и впрямь хотят вернуться поздно ночью либо к утру, то этой крысячей морде придётся особенно аккуратно проверять посты на стенах и возле моста. Вот когда он поднимется наверх, нам и надо успеть.

Она подхватила колыбель, в которой безмятежно сопел носиком маленький Эрих, и, осторожно ступая, начала спускаться по лестнице.

Эльза подошла к парапету. Солнце, алое и тревожное, висело низко над чёрной бахромой леса. Ветер сник, было тихо. Только птицы ещё подавали порой голоса в зарослях по берегам Рейна, но их отрывистые крики лишь усиливали ощущение тревоги.

– Господи Иисусе Христе! Спаситель Наш! Помоги мне ради Пресвятой и Пречистой Твоей Матери и всех святых! – прошептала Эльза и трижды осенила себя крестом.

Глава 6

Капище

– Право, всё это похоже на сказку о Синей Бороде! Только бы у неё не оказалось такого же страшного конца...

Эльза попыталась усмехнуться, но безуспешно. Краем плаща она прикрыла фонарь и, оглядевшись, повернула ключ в замочной скважине. Ей казалось, что скрип разносится на весь замок.

– Вы забыли конец сказки, – за спиной герцогини отозвалась Ингеборг. – Он как раз не страшный, а очень справедливый: Синяя Борода получает по своим гадким заслугам. Ну что, этот ключ подошёл? Открылось?

– Открылось, открылось! Только сама дверь очень тяжёлая. Помоги!

Вдвоём они навалились на створку, и та наконец повернулась. Вход в западную башню начинался в стене, и пришлось пройти по узкому низкому коридору, а затем отпереть ещё одну дверь. Эта подалась легче. Эльза перевела дыхание: по крайней мере, здесь никого нет! Если бы Паулос или его слуги ещё оставались в башне, уж две двери запирать за собой наверное не стали бы!

Герцогиня подняла над головой фонарь. Они с Ингеборг стояли на узкой площадке перед ведущей вниз лестницей. Когда то, ещё девчонкой, Эльза любила играть здесь с сыновьями рыцаря Клемента, за что им не раз попадало от старого герцога. Она помнила, что лестница короткая, всего пятнадцать истёртых каменных ступеней. А дальше – снова коридор и по обе его стороны – две низкие каменные кельи. Давным давно это помещение служило темницей, в одной из стен даже сохранились кольца, к которым когда то крепились цепи.