Глава 6

«Кто, если не я?»

«Здравствуй, мама! Здравствуй, моя любезная жена и королева! Здравствуй, мой дорогой сын, которого я не видел, но так люблю, что, кажется, сердце моё согревается этой любовью, как бы далеко мы ни были друг от друга. Наконец то у меня явилась возможность написать вам. Столько событий произошло, и хотелось бы обо всём рассказать подробно, но в том нет нужды – мои посланные это сделают лучше, чем способно написать перо. Тем более что поедет в Лондон Блондель, а уж у него воображение и красноречие – не чета моим. Скажу лишь, что и в боевых походах мне не случалось переживать столько волнующих событий за столь краткое время.

В твоём письме, матушка, ты выразила беспокойство о моём здоровье. Вот так новость! Когда же это оно у меня было плохим? Здоровьем я в тебя и молю Бога, чтоб ты и впредь подавала мне в том благой пример. Что до сломанной ноги, то я, по правде сказать, уж позабыл, которая была сломана. Это, само собой, шутка, однако нога действительно давным давно не болит и даже не напоминает о переломе.

Беренгария! Что же ты так мало написала мне о мальчике? Я хочу о нём знать всё: каковы у него глаза, волосы, что любит он есть и часто ли плачет. (Матушка говорит, что до двух лет я был плаксой! И не хотелось бы верить, да она не мастерица привирать).

Знаю, что сильнее всего вас волнует, когда же мы увидимся. Надеюсь, ждать уже куда меньше, чем мы ждали до сих пор. А большего пока сказать не могу.

И последнее. Мама! Передай разлюбезному братцу Иоанну, что моё терпение истощилось! Если ещё хотя бы раз он посмеет до моего возвращения устроить смуту в какой либо из частей королевства, если не выполнит хотя бы одного твоего приказа или будет вновь распускать гнусные слухи (не важно – о мнимой ли гибели короля, или о чём то ином, подрывающем спокойствие в народе), то клянусь моим мечом – я вскоре заставлю его пожалеть обо всех прежних выходках сразу! Не буду грозить ему смертью, потому что он – твой сын, в нас течёт одна кровь. Я не убью его. Но он потеряет всё и не будет прощён, если только теперь же не образумится.

Это всё. Надеюсь, что Господь пошлёт нам скорую встречу и молюсь о ней, потому что знайте: скучаю не менее вашего. Хотя женщины обычно не верят мужчинам, когда те признаются в своей тоске по ним и по дому. Вы все уверены, что нам по душе лишь походное седло. А я так мечтаю взять на колени сына и долго долго играть с ним, слушая его лепет, не думая ни о каких битвах, ни о каких победах!

Сердце моё с вами, как и всегда, любимые мои!

Обнимаю и молюсь за вас.

Ричард »

Король отложил перо, долго искал глазами песочницу, а найдя, щедро и густо присыпал написанное.

На самом деле ему хотелось написать много больше. Но нельзя. Нельзя доверить бумаге замыслов, от исполнения которых сейчас так много зависит.

В очаге медленно разгорались, треща и слегка дымясь, влажные ольховые дрова. Комнату наполнял их сочный запах, но тепла они давали покуда мало, и у Ричарда явилось желание взять с постели свой плащ.

«Ого! Я становлюсь неженкой! – с досадой подумал он. – Вот они – пять месяцев относительного покоя, стоит только привыкнуть! А ведь на самом деле здесь совсем не холодно».

Но озноб тотчас проник ему под рубашку и мурашками пробежал по спине. Ричард невольно поёжился, стряхивая с письма просохший песок.

И тотчас чьи то ласковые руки осторожно набросили на его плечи нечто мягкое и тёплое.