– Убедил, – подумав, сказал Хомутов. – Да, убедил. Почему‑то я тебе верю.

Столько же тебе платит Антонюк?

– Это не тема нашего разговора. Тем более что платит не он.

– А кто?

– Этого я не знаю. И до вчерашнего дня не хотел знать.

– Что случилось вчера?

– Я разговаривал с сыном Комарова. Он рассказал, что за полчаса до убийства вы беседовали с Комаровым у него дома.

– Да, я встречался с ним.

– Дня за три до этой встречи он отдал вам некий пакет.

– Допустим.

– Что было в этом пакете?

– Ты никогда об этом не узнаешь. Есть вещи, которые остаются тайной на десятилетия. Это – одна из таких вещей. И не потому, что я этого хочу. Нет, это диктуется логикой государственного развития. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю. Но мне плевать и на государственное развитие и на его логику. В этом пакете – тайна гибели Комарова. И я узнаю ее. Иначе я просто не смогу выполнить работу, для которой меня наняли. А я привык добросовестно относиться к своей работе.

Губернатор плеснул в свой фужер еще коньяка, выпил без закуски, с удовольствием закурил и проговорил, благожелательно щурясь сквозь дым на Пастухова:

– А ты мне нравишься, парень. В молодости я был такой же. Есть цель – ее нужно достичь. Все остальное не суть важно. Лишь позже я понял, что все остальное может быть важней сути. Ты этого пока не понял. Ну и ладно, поймешь. Про пакет я могу тебе только одно сказать. Даже если я тебе его дал бы, ты все равно бы там ничего не нашел. Там нет причины смерти Комарова. Верней, она есть, но далеко за рамками документов, которые находятся в этом пакете. Скажу тебе больше. Если бы этот пакет попал в руки любого другого человека, то вообще ничего бы не произошло. Трагическое стечение обстоятельств. Комаров оказался в нужное время в нужном месте. Это и стало причиной его гибели.

– Вы согласны, что его убили?

– Кто же с этим не согласен?

– Что убийство было заказным?

– Об этом мне говорили в управлении МВД.

– Что оно было выполнено профессионалом высокого класса?

– И об этом был разговор.

– Кто вместе с вами ездил к Комарову?

– Я был один. Он специально попросил об этом. Был только водитель, но он не выходил из машины.

– В разговоре с Комаровым вы не достигли того результата, которого добивались.

Кого и как вы информировали о том, что разговор фактически закончился ничем?

– Да ты, никак, меня обвиняешь в убийстве Комарова? – благодушно предположил губернатор.

– Не вас. Но того, кто был с вами. Или того, кто, к примеру, стоял в кустах сирени и ждал вашего знака.

Губернатор нахмурился:

– Ты выстроил у себя в мозгу какую‑то схему и ищешь под нее доказательства.

– Помогите мне ее разрушить.

– Не очень понимаю, почему я вообще трачу время на разговор с тобой.

– Я вам скажу, – предложил Пастухов. – Хотите?

– Попробуй.

– Потому что вы честный человек. Вы действительно напрямую не задействованы в убийстве Комарова, но косвенную вину все‑таки чувствуете и стараетесь всеми способами от нее отделаться. И разговором со мной, и коньяком.

Губернатор махнул рукой, обтянутой накрахмаленной манжетой с красивыми запонками:

– Убирайся. Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Уверяю, что я никому ни полслова не сказал о разговоре с Комаровым и о том, чем он закончился. Ни полслова. Это я тебе говорю. А любой другой человек в городе подтвердит, что моему слову можно верить.

– А пакет с документами?

– Я в первый же день передал его в Москву.