— Ты расскажешь мне?

Лайон сжал руку жены и горестно вздохнул.

— Мы ссорились. Мы постоянно ссорились. Наш брак был ошибкой с самого начала. Разница в возрасте у нас с Эммой составляла десять лет, но, казалось, нас разделяют века. Мы совершенно не понимали друг друга, говорили на разных языках. Ни один из нас не мог проникнуться чувствами другого. И мне некого в этом винить, кроме себя. Я всегда считал, что знаю, чего она хочет, ведь Эмма выросла у меня на глазах. Я видел, как она расцветала, превращаясь в интересную женщину, и наивно полагал, что ей нужен один лишь я. — Лайон горько рассмеялся. — Излишняя самонадеянность дорого нам обходится. Эмме я был совершенно безразличен. Ей нужен был Баронсфорд. Я оказался жалким слепцом.

Миллисент хотелось облегчить страдания Лайона, помочь ему, но она не знала, как это сделать.

— Тебе Траскотт уже рассказал о наших с Эммой трудностях. И все это правда. Когда она вела себя безрассудно, я становился еще невыносимее. Стоило ей проявить осмотрительность, во мне просыпались подозрения. В конце концов, большую часть времени мы стали проводить порознь. Когда она находилась в Лондоне, Бате или Бристоле, я оставался в Баронсфорде. Но стоило ей появиться здесь со своими друзьями, я исчезал в горах, проводя там все свое время. Я был настолько глуп, что, несмотря на бесконечные скандалы, считал наше подобие брака приемлемым, поскольку Эмма не обесчестила мое имя публично. — Лайон мрачно взглянул на Миллисент. — Из-за Эммы братья возненавидели меня. Пирс, Дейвид и я все больше отдалялись друг от друга. Но Эмме и этого было мало. Она стала намекать на любовные связи на стороне, на мою мужскую несостоятельность. Эмма бросила тень на мою честь и унизила меня как мужчину. Она ожидала от меня ответных действий.

— И ты пошел у нее на поводу?

— Я был глупцом. Думаю, она надеялась, что меня убьют на одной из бесчисленных дуэлей, но вместо этого пришлось умирать другим. Тем, кто был еще глупее меня.

«Это чудо, что Лайону удалось пережить такие ужасные времена», — подумала Миллисент и прижалась губами к груди мужа, там, где глухо билось его сердце.

— В тот день, когда она умерла… в день, когда случилось это несчастье, я должен был почувствовать недоброе, понять, что Эмма что-то затеяла.

— Но Уолтер сказал, что замок был полон гостей, прибывших на торжество в честь дня рождения старой графини.

— В Баронсфорде собрались обе наши семьи в полном составе. На бал в честь моей матери должно было прибыть более двухсот гостей, но это был всего лишь повод, чтобы собрать нас всех вместе, — тихо сказал Лайон. — Эмма собиралась сделать важное заявление, и ей требовалась публика.

— И о чем же она собиралась объявить?

Лицо Лайона застыло, а взгляд стал жестким и колючим.

— Она хотела потребовать развода.

Миллисент похолодела от ужаса и крепко сжала руку Лайона.

— Эмма решила устроить грандиозный скандал. Первыми новость о разводе должны были узнать члены наших семей. Те, кто восхищался Эммой и боготворил ее. Ей нужны были благосклонные слушатели, готовые принять ее сторону, когда она станет объяснять, почему брак со мной стал для нее таким невыносимым.

Миллисент подумала о своем требовании включить в брачный договор пункт о расторжении брака. Она специально оговорила такую возможность со вдовствующей графиней и сэром Ричардом. Но в то время ее решение было вызвано совсем иными обстоятельствами.

— И что было дальше? — спросила она.

— Я ответил ей отказом, хотя и не в такой мягкой форме, как сейчас, когда я говорю об этом. Мы поссорились.