— И ты последовал за ней.

— Не сразу. Я подумал, что это ее очередная уловка, что Эмма играет со мной как с игрушечным солдатиком. Я надеялся, что она никогда не сделает того, о чем говорит. Я не должен был заглатывать эту наживку. Потом я спустился вниз и наткнулся на Пирса.

— И он уговорил тебя пойти за ней?

— Не совсем так. Он был зол, потому что видел, как Эмма бежала к утесам, заливаясь слезами. Пирс принялся снова отчитывать меня, обвинять в том, что я плохо обращаюсь с женой, что недостоин ее любви. Он спросил, как же я мог так расстроить ее, когда она в таком положении.

— В положении?

— Пирс сказал мне, что Эмма беременна. Она призналась ему, что мы с ней собирались объявить об этом вечером.

Лицо Миллисент исказилось от гнева.

— Я побежал за ней. Но прежде чем я успел догнать Эмму, раздался крик. Когда я подбежал к обрыву, она уже лежала внизу на скалах. — Лайон взволнованно провел рукой по лбу. — Я начал карабкаться вниз по склону, но не для того, чтобы потребовать ответа. Я думал только об одном: не может быть, чтобы она умерла.

Лайон замолчал и закрыл глаза. Миллисент поцеловала мужа, осушив губами слезинку, скатившуюся по его щеке.

— Лайон, мне так жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это.

— Но больнее всего мне было от того, что братья покинули меня. Они поверили, да и верят сейчас, что это я столкнул Эмму с утеса.

— Как ты можешь утверждать, что они поверили? — попыталась утешить мужа Миллисент. Она не знала его братьев и не понимала причин их поступка, но была уверена, что должна успокоить Лайона любой ценой. — Возможно, они уехали потому, что чувствовали свою вину перед тобой, ведь они во многом способствовали вашему разрыву с Эммой. Может, уехав, они просто пытались справиться со своим горем.

Лайон с грустью посмотрел на жену и крепко прижал ее к груди.

— Спасибо за то, что веришь в меня. Миллисент прислушалась к ударам сердца Лайона.

— Ты так и не узнал, была ли Эмма и вправду беременна?

— Позже мне сказали, что была, — прошептал Эйтон, — но я знаю наверняка, что ребенок не мог быть моим.

Глава 29

На кухне Баронсфорда глубокая старина соседствовала с современностью. Пекарня с ее великолепными новыми духовыми шкафами резко контрастировала с тремя огромными печками, снабженными железными вертелами. В их широких каменных утробах поджаривали свинину, баранину и говядину. Из года в год, из века в век. Даже сейчас из котла, подвешенного над огнем, разносился аппетитный запах овсяной каши.

— Мне очень понравилось все, что вы выбрали, миссис Макалистер. — Миллисент взяла еще одну буханку хлеба у одного из пекарей и завернула ее в полотно, прежде чем положить в корзину.

— Не может быть, чтобы все было хорошо. Такой важный прием. Должно же быть что-то, что вам не по нраву.

— Ровным счетом ничего. — Миллисент приветливо улыбнулась служанке, которая забрала две полные корзины и поставила на их место пустые.

— А выбор блюд для позднего ужина? — настойчиво спросила экономка.

— Он великолепен.

— А десерты?

— Восхитительны.

— Сервировка?

— Прекрасная.

— Пирожные, украшенные свежими ягодами?

Миллисент удивленно подняла брови.

— Этого не было в меню, которое мы с вами обсуждали сегодня утром.