В глазах девушки мелькнул ужас. Она отшатнулась от Миллисент, спряталась в своем укрытии и отвернулась.

— Она не выйдет! — крикнула старуха, шагнув поближе к костру.

Миллисент неохотно выпрямилась и повернулась к старухе.

— Эта девушка — ваша родственница?

— Нет, она мне не родня. Да и все здесь ей чужие. Я нашла ее на дороге, ведущей в Глазго, и взяла к себе в повозку.

— Вы не знаете, есть ли у нее семья? Куда направлялась эта девушка? Может быть, она ищет родных?

— Никого она не ищет, мэм. Нет у нее родных. Это я вам точно говорю. — Старуха оглянулась на телегу. — Эта бедняжка сказала, что ее зовут Джо. Не знаю, то ли она сказочная фея, то ли ее просто выгнали из дома из-за того ребенка, что носит в себе. Думаю, у нее нет никакого мужа. Никто ее не ждет, и идти ей не к кому. Во всяком случае, она ни разу не упомянула никого из своих родных.

— Я бы хотела взять ее с собой в Баронсфорд. По крайней мере она сможет родить ребенка в чистой сухой комнате, где о ней как следует позаботятся. Вы не могли бы спросить ее, не хочет ли она пойти со мной?

— Она понимает все, что вы говорите, мэм, но вряд ли послушает меня. — Старуха ткнула пальцем в сторону телеги. — Взгляните на нее. Эта глупышка испугалась даже того, что вы заговорили с ней.

Миллисент заглянула под телегу и увидела, что девушка испуганно сжалась в комочек, закутавшись в свое одеяло.

— Если вы тоже пойдете со мной, может быть, она почувствует себя в большей безопасности?

Старуха покачала головой.

— Я останусь здесь, мэм. Когда вода спадет, я уйду с этими людьми дальше. Нет, мне не нужна сухая комната на один день, мэм. — Старуха плотнее закуталась в шерстяную шаль и заковыляла к костру.

Миллисент попыталась взять себя в руки, но мешал противный ком в горле. Она снова взглянула на будущую мать, скорчившуюся под телегой.

Леди Эйтон была уверена, что сама ждет ребенка. Все указывало на это, ошибиться было невозможно. И теперь, глядя на испуганную женщину, зябко кутавшуюся в грязное одеяло, Миллисент необычайно остро ощутила, какая пропасть разделяет их. Джо, укрывшись от дождя под грязной телегой, отчаянно хватает жалкие ломти хлеба. Она лишена надежды на будущее для себя и своего ребенка. И Миллисент, у которой есть муж и дом, которая лишь ждет подходящего момента, чтобы сообщить Лайону о своей беременности.

Грум тронул леди Эйтон за плечо.

— Его светлость здесь, миледи.

Миллисент посмотрела на дорогу и увидела, как рядом с ее каретой остановился экипаж Лайона. Она приподняла вымазанный в грязи подол накидки и направилась к мужу, осторожно ступая по скользкой земле. Когда она подошла ближе, из экипажа выскочил Питер Хауитт.

— Могу я сделать что-нибудь для вас, миледи? — почтительно спросил он.

— Проследите, пожалуйста, чтобы эти пустые корзины вернули обратно на кухню. Их нужно наполнить и снова доставить сюда. И еще добавьте побольше одеял. Я буду вам очень признательна.

— Я немедленно займусь этим.

Ступив на подножку кареты, Миллисент увидела мужа. Глаза ее тут же наполнились слезами. Эйтон втянул жену в экипаж и заботливо привлек к себе. Дверца кареты захлопнулась, отгородив их от окружающего мира. Миллисент только заплакала, спрятав лицо на груди Лайона. Ее сердце разрывалось от сострадания. Лишенные крова люди причиняли ей невыносимую боль.

— Это совсем не та сказочно-прекрасная Шотландия, о которой ты столько слышала. Правда, любовь моя?

— Как это грустно, Лайон, — всхлипнула Миллисент, — бедных горемык лишили всего.