— Как это грустно, Лайон, — всхлипнула Миллисент, — бедных горемык лишили всего. У них впереди долгий и изнурительный путь, который, похоже, закончится ничем. Их оторвали от родных, отняли землю, дома — все, что было им дорого. Но как ни странно, эти люди сохранили гордость.

Лайон крепко обнял жену и бережно прижал к груди, покрывая поцелуями волосы.

— Это сильные люди, любовь моя. Им пришлось противостоять грубым домогательствам короля Генриха и его английских громил. Они выдержали не одно сражение с армиями грабителей, мародеров и предателей всех сортов. А теперь этих людей оставили без крова те, кто разжирел благодаря их трудам. Но они по-прежнему сильны и горды, как ты сказала. А с помощью таких благородных людей, как ты, способных сочувствовать чужому горю, они справятся и с этим испытанием. — Лайон обхватил ладонями лицо Миллисент и осушил ее слезы поцелуями. — Но ты не должна так сильно расстраиваться всякий раз, когда появляешься здесь. Этим людям нужно видеть тебя сильной. Они нуждаются в тебе так же, как и я.

Миллисент поцеловала Лайона. Никогда и никого не любила она так сильно, как этого мужчину, сжимавшего ее в своих объятиях. Экипаж медленно двинулся в сторону дома. Но когда Лайон прервал поцелуй, леди Эйтон снова не смогла удержаться от слез.

— Ты не все рассказала мне? — мягко спросил Лайон.

Миллисент кивнула и закрыла глаза, пытаясь отогнать образ юной девушки, скорчившейся под телегой. Но видение продолжало стоять перед глазами.

— Я встретила здесь молодую женщину. У нее нет ни мужа, ни семьи. И она ждет ребенка.

— Ты могла бы взять ее с собой в Баронсфорд.

Миллисент сокрушенно покачала головой.

— Я пыталась. Она ни за что не пойдет со мной. Как это грустно. Ну почему все так несправедливо? Эти несчастные люди остались без крова. Землевладельцы просто выкинули их на улицу. Ведь это же их фермеры, их собственный народ. Как же можно допускать подобную жестокость по отношению к другому человеческому существу?

Лайон ласково погладил Миллисент по щеке.

— До нашего приема осталось всего три дня. У нас будет отличная возможность склонить землевладельцев на свою сторону. Мы не сможем изменить образ мыслей каждого из них, как не можем спасти всех этих несчастных беженцев, но попробуем сделать все, что в наших силах, чтобы несправедливости на земле стало меньше.

Глава 30

— Мало того что в последние несколько дней все в этом доме буквально как на иголках, так ты еще нарочно приставил человека приглядывать за мной, будто я не знаю, как правильно себя вести. Ты думаешь, что я не смогу без посторонней помощи выбрать себе одежду или попасть вовремя в нужное место? — Миллисент перевела взгляд с Лайона на его секретаря, стоявшего перед закрытой дверцей кареты и терпеливо ждавшего, пока леди Эйтон выйдет.

Я беспокоился вовсе не об этом. Ты все неверно истолковала. — Лайон мягко взял жену за подбородок и заставил ее поднять голову. — Я отослал Хауитта исключительно для того, чтобы избавиться от него. Это единственная причина. Он переживает, что я не смогу достойно держаться сегодня вечером. Переживает больше, чем Траскотт, Кемпбелл и миссис Макалистер, вместе взятые.

— Что ж, если бы ты был благонравным, добродушным, вежливым и учтивым джентльменом, никому из них не пришлось бы так волноваться, верно?

Лайон улыбнулся в ответ.

— Позволь проклятому негодяю попытать счастья. Ты любишь меня таким, каков я есть, и мне этого достаточно.

Миллисент обвила шею мужа руками и спрятала лицо у него на груди.

— Ты знаешь, как меня уговорить, — прошептала она. — Мне бы следовало тебя опасаться.