Исаак Белл прижал пальцы к виску.

— Голова болит? — спросила Марион.

— Просто надеюсь, что «короткая речь» скоро кончится, — прошептал он в ответ.

— Анархия? — кричал Кинкейд, усиливая нажим. — Преклонение перед императором? Кто может понять, как мыслит китаец? Ненависть к белым. Или, одурманенный опиумом — их любимый порок, — он…

Сторонники Кинкейда вскочили, аплодируя.

Престон Уайтвей, багровый от выпитого, прокричал на ухо Осгуду Хеннеси:

— О как сенатор Кинкейд пригвоздил желтую опасность! Прямо в голову!

— Мы вместе с Кинкейдом строим трансконтинентальную железную дорогу. Поэтому для меня он достаточно хорош.

Франклин Мувери поднялся из-за стола, посмотрел на Уайтвея и сказал:

— Когда в следующий раз ваш поезд будет проезжать по Доннер-Саммит, посмотрите на работу каменщиков. Это были китайцы.

Уайтвей, глухой к возражениям, улыбнулся Марион.

— Ручаюсь, старина Исаак согласен с сенатором Кинкейдом в понимании угрозы, ведь это он остановил опьяненного опиумом китайца.

Белл решил, что улыбки Уайтвея, адресованные Марион, слишком опасны. Опасны для Уайтвея.

— Его мотивом скорее всего были деньги, — строго возразил он. И, уклоняясь от пинка Марион под столом, добавил: — У нас нет доказательств, что этот человек курил что-нибудь крепче табака.

Мувери взял свою палку и направился к выходу.

Белл придержал для него дверь: молодого помощника инженера на банкет не пригласили. Мувери вышел на застланное ковром крыльцо и облокотился на перила, глядя на реку.

Белл с любопытством наблюдал за ним. Весь день инженер вел себя необычно. Сейчас он как зачарованный смотрел на опоры моста, освещенные электрическими фонарями.

Белл встал рядом с ним у перил.

— Отличный отсюда вид.

— Что? Да, да, конечно.

— В чем дело, сэр? Вам плохо?

— Вода поднимается, — сказал Мувери.

— Прошли сильные дожди. Кажется, опять моросит.

— Дождь только ухудшит положение.

— Прошу прощения, сэр?

— Тысячи лет река спускается с гор по крутому склону, — ответил Мувери, словно читал техническую лекцию. — При таком угле наклона в воду падают тысячи тонн обломков. Абразивные материалы — земля, песок, гравий, камни — делают речное русло все глубже и шире. И при этом создают все больше осколков. Там, где уклон уменьшается, эти материалы откладываются. Попав на равнины вроде той, на которой построен этот город, река расширяется и начинает петлять. Ее рукава переплетаются, как ленты в косе. Здесь, в ущелье, скопились многие тонны осадочных отложений. Один Бог знает, как далеко залегает основная порода.

Внезапно он посмотрел прямо в лицо Беллу. Его собственное лицо в резком свете электричества казалось черепом.

— Библия говорит, что глуп тот, кто строит дом свой на песке. Но не говорит, что делать, если нет другого выбора, только строить на песке.

— Вероятно, потому нам и нужны инженеры, — ободряюще улыбнулся Белл. Он чувствовал, что инженер пытается объяснить ему что-то такое, что не смеет выразить словами.

Мувери хмыкнул, но не улыбнулся.

— В яблочко, сынок. Потому мы и доверяем инженерам.

Дверь за ними открылась.

— Мы возвращаемся в поезд, — сказала Марион. — Мистер Хеннеси устал.

Они поблагодарили хозяев и попрощались. Чарлз Кинкейд пошел с ними; он предложил Франклину Мувери опереться на его руку. Когда они шли под дождем к началу крутых грузовых путей, Исаак взял Марион за руку.