Белл казал:

— Я задал вопрос вам, сенатор. Что делает инженера великим?

— Хитрость, — ответил Кинкейд.

— Хитрость? — переспросил Хеннеси, бросив на Белла озадаченный взгляд. — О чем вы, Кинкейд?

— Умение утаивать. Хранить секреты. Коварство. — Кинкейд улыбнулся. — Каждый проект нуждается в компромиссе. Прочность против веса. Скорость против стоимости. Вцепляясь во что-либо одной рукой, инженер выпускает что-то из другой. Великий инженер умеет скрывать эти компромиссы. Вы никогда не усмотрите их в его работе. Возьмите мост Мувери. На мой взгляд инженера, его компромиссы не видны. Мост просто летит.

— Вздор, — произнес Франклин Мувери. — Чистая математика, и только.

Белл обратился к Мувери:

— Но вы сами говорили мне об инженерных компромиссах в день крушения в петле Бриллиантового каньона. Как вы считаете, сэр? Можно ли назвать Саботажника великим инженером?

Мувери рассеяно дернул себя за кончик бородки.

— Саботажник проявил познания в геологии, взрывном деле и в укладке дорожного полотна, не говоря уж об особенностях локомотивов. Если он не инженер, то упустил свое призвание.

Эмма Комден вернулась, пряча подбородок в меховое манто. Мех обрамлял ее красивое лицо. На голове набекрень сидела шапочка из такого же меха, темные глаза миссис Комден сверкали.

— Идем, Осгуд. Пройдемся вдоль боковой ветки.

— Зачем?

— Посмотрим на звезды.

— На звезды? Да ведь идет дождь.

— Дождь прошел. Небо чистое.

— Слишком холодно, — жалобно сказал Осгуд. — К тому же мне нужно продиктовать телеграммы, как только Лилиан затушит свою чертову сигарету и возьмет блокнот. Кинкейд, ступайте прогуляйтесь с миссис Комден. Будьте добры.

— Конечно. Для меня это, как всегда, удовольствие.

Кинкейд взял пальто и предложил миссис Комден руку.

Они вышли на полотно.

Белл встал. Ему не терпелось побыть с Марион.

— Что ж, не буду мешать вам работать, сэр. Пойду лягу.

— Задержитесь ненадолго… Лилиан, извини.

Она удивилась, но без возражений ушла в свое купе «Нэнси-2».

— Выпьете?

— Спасибо, сэр, я уже достаточно выпил.

— Вы ухаживаете за прекрасной женщиной.

— Спасибо, сэр. Я считаю, что мне очень повезло.

«И надеюсь, — подумал он про себя, — очень скоро продемонстрировать, как именно повезло».

— Она напоминает мне мою жену… с ней надо считаться… Что вы знаете о своем друге Эбботе?

Белл удивленно посмотрел на него.

— Мы с Арчи друзья еще с колледжа.

— Каков он?

— Вынужден спросить, почему вас это занимает. Он мой друг.

— Я вижу, что моя дочь проявляет к нему интерес.

— Она сама так сказала?

— Нет, я узнал из другого источника.

Белл ненадолго задумался. Миссис Комден в Нью-Йорк не ездила, она осталась с Хеннеси на западе.

— Поскольку речь идет о моем друге, должен спросить, кто вам сказал это.

— Кинкейд. Кто еще, по-вашему? Он был с ней в Нью-Йорке, когда она встретила Эббота. Пожалуйста, поймите Белл. Я вполне сознаю, что он готов наговорить с три короба, лишь бы опорочить соперника-претендента на ее руку… Которую Кинкейд получит только через мой труп.

— И труп Лилиан, — сказал Белл, что вызвало улыбку.

— Хотя, — продолжал Хеннеси, — разговор о президентстве кое-что меняет.