— Хотя, — продолжал Хеннеси, — разговор о президентстве кое-что меняет. Возможно, я недооценил Кинкейда… — Он удивленно покачал головой. — Я всегда говорил, что предпочел бы увидеть в Белом Доме бабуина, лишь бы не Теодора Рузвельта. Нужно быть осторожней в желаниях. Но по крайней мере Кинкейд будет моим бабуином.

Белл спросил:

— Если вы допустите бабуина в Белый Дом, если это будет ваш бабуин, то, может, возьмете его в зятья?

Хеннеси уклонился от вопроса, сказав только:

— Я спрашиваю о вашем друге Эбботе, потому что, взвешивая кандидатуры, я хотел бы иметь выбор.

— Хорошо, сэр. Я понял. Постараюсь рассказать все, что знаю. Арчи Эббот — Арчибальд Эйнджел Эббот IV — превосходный детектив, мастер маскировки, умеет работать кулаками, искусно обращается с ножом, смертельно опасен с огнестрельным оружием и очень верный друг.

— Человек, с которым можно плыть по реке? — спросил Хеннеси с улыбкой.

— Без всяких оговорок.

— А каковы его обстоятельства? Так ли он беден, как утверждает Кинкейд?

— Он живет на свое жалованье сыщика, — сказал Белл. — Его семья потеряла все во время паники 93 года. Мать живет в семье зятя. Раньше они были достаточно состоятельны, как многие старые нью-йоркские семьи в те дни, и жили в хорошем доме в отличном районе.

Хеннеси пристально посмотрел на Белла.

— Может он быть охотником за состоянием?

— Он дважды отказывался от богатых молодых леди, чьи матери были бы рады отдать дочь в столь родовитую семью, как Эбботы. Одна девушка была единственной дочерью владельца пароходной линии, другая — дочерью текстильного магната. Обе согласились бы, стоило ему только попросить. В обеих семьях отцы ясно дали понять, что примут зятя в дело, а если он не захочет, будут оплачивать содержание семьи.

Старик пристально смотрел на него. Белл легко выдержал этот взгляд.

Наконец Хеннеси сказал:

— Я ценю вашу откровенность, Белл. Я не вечен, а кроме нее у меня никого. Хочу устроить ее судьбу, прежде чем со мной что-нибудь случится.

Белл встал.

— Лилиан могла бы выбрать кого-нибудь гораздо хуже Арчи Эббота.

— Или могла бы стать первой леди Соединенных Штатов.

— Лилиан способная молодая женщина, — уклончиво ответил Белл. — Она справится с чем угодно.

— Я не хочу этого.

— Конечно, не хотите. Какой отец захотел бы? Позвольте спросить еще кое о чем, сэр.

— Давайте.

Белл снова сел. Как ни тянуло его к Марион, его тревожил вопрос, на который он хотел знать ответ.

— Вы действительно верите, что у сенатора Кинкейда есть шанс выдвинуться в президенты?

Чарлз Кинкейд и миссис Комден молча миновали пыхтящий локомотив «особого», прошли мимо товарных вагонов и углубились в ночь, подальше от электрических фонарей. Где кончалась недавно уложенная насыпь для рельсов, они спустились туда, где прежде рос лес, срубленный для прокладки дороги.

В разреженном горном воздухе ярко светили звезды. Млечный путь походил на белую реку. Миссис Комден заговорила по-немецки. Голос ее был приглушен мехом воротника.

— Постарайся не слишком сильно дергать дьявола за хвост.

Кинкейд отвечал по-английски. Он десять лет учился инженерному делу в Германии, работал в немецкой компании на строительстве Багдадской железной дороги и говорил по-немецки не хуже ее. Но меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал, как подслушал его разговор на иностранном языке с любовницей Осгуда Хеннеси.

— Мы их уничтожим задолго до того, как они поймут, чего мы хотим.