Марион прошептала:

— Я скажусь усталой и рано лягу.

— Не такой усталой, чтобы я не мог постучать в дверь?

— Если ты не постучишь, я постучу в твою.

Они сели в пассажирский вагон Змеиной Дороги, в котором приехали. Два двигателя впереди и два сзади медленно подняли их по крутым поворотам туда, где на боковой ветке стоял «особый» Хеннеси. Его окна приветливо светились.

— Заходите, джентльмены, — приказал Хеннеси. — Бренди и сигары.

— Я думала, ты устал, — заметила Лилиан.

— Устал слушать болтовню дельцов, — ответил Хеннеси. — Дамы, в вагоне-ресторане вас ждет шампанское, а джентльмены тем временем выкурят по сигаре.

— От меня ты не избавишься, — сказала Лилиан.

Миссис Комден тоже осталась, она неслышно вышивала в кресле в углу.

Марион Морган пожелала всем спокойной ночи и направилась в свое купе.

Исаак Белл, выжидая, пока истечет необходимое для соблюдения приличий время, продолжал наблюдать за Кинкейдом.

Услышав, что кто-то входит в вагон с передней площадки, Филип Доу выглянул из-за занавески. Он увидел красивую женщину, идущую к купе проводника. На ней было красное платье и ожерелье из красных рубинов. Такая демонстрация богатства обычно приводит его в бешенство. Но Филипа пленила ее счастливая улыбка. Такие красивые женщины — со светлыми волосами, длинной изящной шеей, узкой талией и зелеными глазами цвета морской воды — всегда улыбаются, когда довольны собой. Но эта улыбалась иначе. Она улыбалась от счастья.

Страшась убить такое красивое создание, Доу надеялся, что она не остановится у двери Марион Морган. Но она остановилась именно возле четвертого купе и вошла. Доу никогда не убивал женщин. И не хотел начинать сейчас. В особенности эту. Но и встречи с палачом не хотел.

Он быстро пересмотрел план нападения. Он не станет ждать, пока Исаак Белл постучится в дверь, а ударит, едва тот поднимет руку, чтобы постучать. Конечно, Белл будет не столь рассеян, как в ее объятиях. Детектив сможет защищаться, но Доу готов был заплатить такую цену, лишь бы не убивать Марион. Он сунул пистолет за пояс так, чтобы без труда выхватить его, если Белл увернется от свинчатки. Выстрел усложнит отступление, но все равно он готов заплатить за то, чтобы не убивать женщину. Разве что она сама не оставит ему иного выбора.

Глава 37

Пока Лилиан Хеннеси демонстрировала, что она современная женщина, Исаак Белл продолжал смотреть, как кривит рот сенатор Кинкейд. Лилиан не только не оставила джентльменов наедине с сигарами, она сама закурила сигарету, сказав отцу:

— Если дочери президента Рузвельта можно курить, можно и мне.

Хеннеси был раздражен не меньше сенатора.

— Не сметь произносить в моем вагоне имя этого позера, оппортуниста и хвастуна.

— Будь доволен, что я только курю. Элис Рузвельт появлялась на приемах в Белом Доме одетая только в питона.

Миссис Комден оторвалась от вышивания.

— Осгуд, надеюсь, вы не допустите змей в свой вагон?

— Если Рузвельт за змей, я против.

Сенатор Кинкейд искренне рассмеялся.

Белл уже заметил, что демонстрация значка «КИНКЕЙД — ПРЕЗИДЕНТ» подняла Кинкейда в глазах Хеннеси. Заметил он и то, что Хеннеси переоценивает потенциал сенатора.

— Скажите, Кинкейд, — серьезно спроси президент железной дороги, — что бы вы сделали, если бы стали президентом?

— Изучил бы эту работу, — смело ответил Кинкейд. — Как вы научились управлять железными дорогами.