— Милостивый боже! — сказал Пейн.

— Что будете делать, Чарли? — спросил Кондон. — Если хотите продолжать игру, сто пятьдесят четыре тысячи восемьсот долларов.

— Колл, — напряженно сказал Кинкейд, написал сумму на своей визитной карточке и бросил ее на груду золота.

— Не рейз? — насмешливо спросил Конгдон.

— Вы меня слышали.

Конгдон с сухой усмешкой повернулся к Беллу.

— Мистер Белл, мой рейз составил сто восемнадцать тысяч восемьсот долларов.

Белл улыбнулся, думая о том, что даже колл сейчас пробьет огромную брешь в его личном состоянии. А рейз увеличит эту опасность.

Судья Джеймс Конгдон — один из богатейших людей Америки. Если Белл скажет «рейз», судью ничто не остановит от нового рейза, и это уничтожит Белла.

Глава 17

— Мистер Пейн, — спросил Исаак Белл, — сколько в банке?

— Что ж, давайте посмотрим… Сейчас в банке двести тридцать семь тысяч шестьсот долларов.

Белл мысленно считал сталеваров. Заработать столько за год могут четыреста человек. Десять человек, если им удастся прожить долго и непрерывно работать, без травм и увольнений, будут зарабатывать такую сумму с мальчишеских лет до старости.

Конгдон невинно спросил:

— Мистер Пейн, а сколько будет в банке, если мистер Белл посчитает, что его комбинация из двух карт улучшится настолько, что он сможет объявить колл?

— М-м-м… Банк будет стоить четыреста семьдесят пять тысяч двести долларов.

— Почти полмиллиона, — сказал судья. — Начинаются настоящие деньги.

Белл решил, что Конгдон чересчур много болтает. На самом деле суровый стальной барон нервничал, как человек, у которого стрит, но на самом донышке.

— Могу я предположить, сэр, что вы примете от меня чек «Американ стейт бэнк» в Бостоне?

— Конечно, сынок. Мы все здесь джентльмены.

— Говорю «колл» и «рейз» на четыреста семьдесят пять тысяч двести долларов.

— Я пас, — сказал Конгдон, бросая карты на стол.

Кинкейд улыбнулся, очевидно, радуясь тому, что Конгдон вышел из игры.

— Сколько карт возьмете, мистер Белл?

— Две.

Кинкейд долго смотрел на карты, которые Белл держал в руке. Белл поднял голову, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, чтобы казаться не столь озабоченным тем, что объявит Кинкейд, — «колл» или «фолд».

Вагон покачивался, набрав скорость. Ковры и мебель в роскошной гостиной отвлекали внимание от факта, что скорость поезда в вайомингском Бассейне большого раздела возросла до восьмидесяти миль в час. Белл знал это сухое безветренное плоскогорье; он провел здесь в седле много месяцев, выслеживая «Дикую Банду».

Пальцы Кинкейда устремились к жилетному карману, в котором он держал визитные карточки. У него крупные кисти, заметил Белл. И сильные запястья.

— Это уйма денег, — сказал сенатор.

— Особенно для слуги общества, — согласился Конгдон. Раздосадованный тем, что пришлось выйти из игры, он добавил еще одно неприятное замечание о доходах сенатора. — Даже для тех, у кого интерес на стороне.

Пайн повторил оценку Конгдона.

— Почти полмиллиона долларов.

— Серьезные деньги в дни паники, когда рынок падает, — добавил Конгдон.

— Мистер Белл, — спросил Кинкейд, — а что делает детектив, висящий на подножке поезда, когда преступник начинает бить его по пальцам молотком?

— Зависит от разных причин, — сказал Белл.