— Ладно, я пошел спать. День был долгим. Спокойной ночи, мистер Белл, — сердечно сказал Кинкейд. — Играть с вами в карты интересно.

— И разорительно, — добавил Конгдон. — Что вы сделаете с выигрышем, мистер Белл?

— Хочу купить своей невесте дом.

— Где?

— В Сан-Франциско. Наверху, на Ноб-Хилле.

— Много ли домов там выдержали землетрясение?

— Тот, о котором я думаю, построен так, что простоит тысячу лет. Беда лишь в том, что для моей невесты в нем могут быть призраки. Дом принадлежал ее прежнему нанимателю, который оказался злостным грабителем банков и убийцей.

— По моему опыту, — усмехнулся Конгдон, — лучший способ помочь женщине чувствовать себя уютно в доме, принадлежавшем другой женщине, это дать ей брикет динамита и посоветовать все переделать. Я поступал так много раз. Волшебный эффект. То же самое может сгодиться и в отношение прежнего нанимателя.

Чарлз Кинкейд встал и пожелал всем доброй ночи. Потом небрежно, почти насмешливо спросил:

— А что случилось с грабителем банков и убийцей?

Исаак Белл смотрел в глаза сенатору, пока тот не отвел взгляд. Только тогда высокий детектив ответил:

— Я поймал его и разоблачил. Больше он никому не причинит вреда.

Кинкейд ответил искренним смехом.

— Знаменитый девиз Ван Дорна: «Мы никогда не сдаемся».

— Никогда, — подтвердил Белл.

Сенатор Кинкейд, судья Конгдон и все прочие отправились спать, в обзорном вагоне остались только Белл и Кенни Блум. Через полчаса поезд начал тормозить. Там и сям в черноте ночи показались огоньки. Стали видны пригороды Роулинса. «Оверленд лимитед» шел мимо тускло освещенных улиц.

Саботажник определял скорость поезда с площадки вагона, где помещалось его купе. Рисунок Белла потряс его куда сильнее огромного проигрыша. В конечном счете деньги ничего не значат: скоро он будет богаче Конгдона, Блума и Мозера вместе взятых. А вот рисунок — действительно редкое невезение. Кто-то видел его лицо и описал художнику. К счастью, уши нарисовали неверно. И спасибо господу за сходство с кинозвездой. Но нельзя рассчитывать на то, что такие несовпадения долго будут сбивать с толку Исаака Белла.

Он спрыгнул с медленно идущего поезда и отправился на разведку темных улиц. Действовать следовало быстро. Стоянка всего полчаса, а он не знает Роулинса. Но все городки при железной дороге устроены одинаково, и он надеялся, что ему снова повезет. Во-первых, Исаак Белл утратил бдительность. Детектив взбудоражен огромным выигрышем за карточным столом. И вполне вероятно, что среди телеграмм, ждущих его на вокзале, есть и трагическая новость из Огдена, которая пустит его по ложному следу.

Через несколько минут, идя на звуки музыки из салуна, который был еще открыт, хотя полночь уже миновала, он нашел то, что искал. Он не зашел во вращающиеся двери, а, напротив, взял в руку толстую пачку денег и двинулся в обход салуна, бесстрашно углубившись в переулок. В окнах танцевального зала и казино горели яркие огни, менее яркие — у ночного клуба за салуном. За ночной клуб выдавал себя бордель. Следовательно, здесь наверняка должны были найтись вышибалы, нанятые для сохранения спокойствия и отпугивания воров. А вот и они.

Два боксера со сломанными носами и сбитыми костяшками пальцев, из тех, что выступают на родео и в танцевальных конкурсах, курили у лестницы на второй этаж. Саботажник, пошатываясь, приближался к ним, а они разглядывали его с растущим интересом.

Саботажник пьяно шатнулся, устремившись ко входу в платную конюшню. Он заметил, как вышибалы снова переглянулись: им показалось, что удача улыбается им все шире.