— Почти полмиллиона долларов.

— Серьезные деньги в дни паники, когда рынок падает, — добавил Конгдон.

— Мистер Белл, — спросил Кинкейд, — а что делает детектив, висящий на подножке поезда, когда преступник начинает бить его по пальцам молотком?

— Зависит от разных причин, — сказал Белл.

— От каких, например?

— От того, учили ли его летать.

Кенни Блум рассмеялся.

— А вас учили?

— Пока нет.

— Что же вы делаете?

— Бью в ответ, — сказал Белл.

— Верю, — сказал Кинкейд. — Фолд.

Белл, по-прежнему с бесстрастным лицом, положил карты рубашкой вверх на стол и сгреб девятьсот пятьдесят четыре тысячи долларов в золоте, расписках и чеках, включая собственный. Кинкейд потянулся к картам Белла. Тот решительно накрыл их рукой.

— Любопытно, что у вас там, — сказал Кинкейд.

— Мне тоже, — подхватил Конгдон. — Вы не могли блефовать против двух бетов.

— Мне пришло в голову, судья, что те, кто объявлял бет, тоже блефовали.

— Оба? Не думаю.

— Я точно не блефовал, — сказал Кинкейд. — У меня был отличный флеш.

Он перевернул свои карты и разложил их так, чтобы все могли видеть.

— Боже всемогущий, — сказал Пейн. — Восьмерка, девятка, десятка, валет, король. Без одной карты стрит-флеш. С таким набором можно было объявлять рейз.

— Без одной карты — вот ключевые слова, — заметил Блум. — И напоминание о том, что стрит-флеш встречается реже, чем зубы у цыпленка.

— Я бы очень хотел посмотреть ваши карты, мистер Белл, — сказал Кинкейд.

— Я не проигравший, чтобы показывать их.

— Я заплачу, — сказал Конгдон.

— Прошу прощения, сэр?

— Я могу заплатить сто тысяч долларов за то, чтобы убедиться: у вас были три нужные карты одной масти, а потом вы вытащили еще две и получили стрит-флеш.

— Никакого бета, — сказал Белл. — Мой старый приятель говорил: если блефуешь, блефуй до конца.

— Как я и думал, — сказал Конгдон. — Вы не соглашаетесь на бет, потому что я прав. Вам повезло, и вы прихватили еще одну пару.

— Если вы хотите в это верить, судья, это устроит нас обоих.

— Черт побери, — сказал стальной магнат. — Даю двести тысяч долларов. Только покажите карты.

Белл одну за другой перевернул свои карты.

— Этот мой приятель также говорил: потом покажи им, и пусть удивляются. Вы были правы относительно трех карт одной масти.

Стальной магнат смотрел на карты.

— Будь я проклят. Три одинокие дамы. Вы блефовали. У вас была всего-навсего тройка. Я мог побить вас своим стритом. Хотя ваш флеш, Чарли, побил бы меня. Если бы мистер Белл не вынудил нас обоих отступить.

Чарлз Кинкейд взорвался.

— Вы объявили бет на трех паршивых дамах?

— Я пристрастен к дамам, — сказал Исаак Белл. — Всегда питал к ним слабость.

Кинкейд, словно не веря собственным глазам, протянул руку и коснулся дам.

— Мне придется перечислить деньги, когда я вернусь в Вашингтон, — процедил он.

— Никакой спешки, — любезно сказал Белл. — Мне пришлось бы поступить так же.

— Куда мне послать чек?

— Я буду в Нью-Йорке, в Йельском клубе.