– Давай.

Первым делом я связал ноги рычащего и пытающегося вырваться Малмыги. Затем свободный конец замотал на запястье его левой руки, стреножив его как буйного коня. Поднялся, волоком стащил бандита с асфальта и бросил его напротив мертвого Жабы так, чтоб они лежали лицом к лицу.

– Я не стану тебя убивать, – тяжело дыша, просипел я. – Пусть Зона решит, как поступить. Ты можешь изловчиться и освободиться. Получится – значит, будешь жить. И коли так, настоятельно рекомендую вернуться домой. Третьего шанса у тебя не будет. Еду, медикаменты – можешь забрать у своего дружка. Они ему больше не пригодятся.

– Я вырву твой кадык и заставлю его сожрать! – прохрипел Малмыга.

– Выбор за тобой. Я свое слово сказал. Прощай.

Развернувшись, я вернулся к Лемуру. Сталкер не стал задавать никаких вопросов. Собрав оставленные на дороге вещи, мы продолжили свой путь.

Мне было плевать, сумеет бандит выбраться или нет. Я даже не оглянулся, когда услышал лай стаи радиоактивных собак, почуявших запах крови, и истошный крик их жертвы.

Вот она – жесткость. Тьма, живущая в каждом из нас. Зверь, вырвавшийся наружу. Никакого сострадания. Выживает сильнейший. Это закон, написанный кровью. Зона меняет меня. Я должен бороться. Стать монстром легко. Тяжелее оставаться человеком.

Глава 23. Карьер

«После битв за справедливость всегда остается два вопроса:

Кто победил?

И нужна ли вообще была эта битва?»

Накрапывал мелкий дождь. Порывы ветра гнали клубы густого тумана из стороны в сторону, закручивая белое марево в небольшие смерчи. Смердело гнилой водой из тысяч мелких и крупных бочагов, разбросанных по всей округе. К и без того мерзкому запаху примешивалась вонь разложения, исходящая от множества мутантов, разместившихся то тут, то там. Одни ждали, пока Хирург осмотрит их. Другие, уже залатанные, приходили в себя. Восстанавливались, чтобы вновь вернуться в места своего обитания и снова доставлять сталкерам проблемы.

Маклауд сидел на ступеньках деревянного крыльца. В ожидании хозяина дома на болоте «независимый» наблюдал за происходящим в округе. Он очень не любил это место. Но выхода не было. Только здесь, вдали от сталкерских троп, среди непроходимых болот, в доме, скрытом за белой, непроглядной стеной тумана, могли помочь его другу. Когда возникал вопрос, жизнь человека или личная неприязнь к месту, разве может нормальный человек сделать какой-то иной выбор?

Скрипнула дверь. Маклауд обернулся и увидел стоящих на пороге Хирурга и Тихого. Быстро поднявшись, он подошел к ним.

– Значит, так, – начал пожилой доктор, – артефакт носить как минимум трое суток. С алкоголем ближайшую неделю дел по возможности не иметь. Пить чистой воды как можно больше. Конечно, я б еще посоветовал через четырнадцать дней показаться, но понимаю, что этого не произойдет. Вспоминаете Хирурга, только когда ваша жизнь висит на волоске. Хотя, может, оно и к лучшему? Пациентов в моей клинике и так полно, а времени в сутках всего двадцать четыре часа. Сложно выделить даже секунду времени, чтоб отвлечься на внеочередного больного.

– Спасибо большое за помощь, – поблагодарил Тихий, пожимая врачу руку. – Ты прав – на повторный прием не приду. Слишком долго к тебе топать, да и не хочется вместо простого осмотра вновь загреметь в реанимацию.

– Ты смотри! – воскликнул Маклауд, чем заставил вздрогнуть и напрячься всех мутантов вокруг дома. – Ни шрама, ни царапинки! Даже моложе выглядеть стал, что ли? Ну, Хирург! Ну, красава!

– Ты чего разорался? – произнес доктор, приподняв левую бровь. – Здесь госпиталь, а не площадь. Моим пациентам нужны тишина и покой, а вопли гномов в брачный сезон их только раздражают.