|
- Вы отказываетесь целовать мою руку, генерал? - Принадлежит ли мне эта рука хотя бы одну минуту? - Целиком и полностью, генерал. Старый граф повернулся к Петрусу. - Подойди, мой мальчик, - приказал генерал, - и поцелуй скорее эту руку! Петрус подчинился. - Ну, теперь держись! После такого подарка я считаю себя вправе лишить тебя наследства! Обращаясь к г-же де Маранд, старик продолжал: - Говорите, графиня! Недостойный раб у ваших ног и ждет приказаний! - Нет, я упряма как всякая женщина. Прежде я хочу знать, что послужило причиной вашего беспокойства, дорогой генерал. - Об этом вам доложит вон тот плут!.. Ах, графиня, в его возрасте я был готов умереть ради того, чтобы облобызать такую ручку! Почему нельзя снова лишиться рая и зачем я не Адам?! - Ах, генерал, - отвечала г-жа де Маранд, - нельзя быть и Адамом, и змеем! Ну, Петрус, рассказывайте, что стряслось с вашим дядей! - Дело вот в чем, графиня. Мой дядя, взявший в привычку тщательно обдумывать каждый свой серьезный шаг, перед обедом проводит в одиночестве целый час, и мне кажется... - Вам кажется?.. - ...мне кажется, что сегодня его свято охраняемое одиночество было нарушено. - Не то! - перебил племянника генерал. - Ты сосчитал про себя до десяти - сосчитай до двадцати! - Мой дядюшка, - продолжал Петрус, нимало не заботясь замечанием старого генерала, - принимал нынче между пятью и шестью часами маркизу Иоланду Пантальте де Латурнель. Регина ждала лишь удобного случая подойти к Петрусу поближе и не упустить ни слова из его уст, заставлявшего биться ее сердце; заслышав имя своей тети, она решила, что это удобный повод, чтобы вступить в разговор. Она поднялась с козетки и неслышно подошла к говорившим. Петрус не видел и не слышал ее, но он почувствовал приближение любимой и вздрогнул всем телом. Глаза его закрылись, голос затих. Девушка поняла, что с ним происходит, и по ее телу разлилась сладкая истома. - В чем дело? - спросила она, и голос ее прозвучал нежнее эоловой арфы. - Вы замолчали, потому что подошла я, господин Петрус? - О, молодость, молодость! - пробормотал граф Эрбель. Окружавшие генерала дамы и мужчины в самом деле дышали молодостью, здоровьем, счастьем, весельем, так что старик, глядя на них, тоже помолодел. Он бросил на Петруса взгляд, и стало ясно, что он может одним словом развеять очарование племянника; но, как ни был старик эгоистичен, он сжалился над витавшим в облаках юношей и, напротив, подставил свою грудь для удара. - Давай, мой мальчик, давай! Ты на верном пути! - Раз дядя сам позволяет, - проговорил Петрус, вынужденный продолжать свою мальчишескую выходку, - я вам скажу, что у маркизы де Латурнель, как у всех... Петрус собирался сказать: "Как у всех старых дам", но в нескольких шагах от себя вовремя увидел угрюмое лицо богатой вдовы и спохватился: - Я вам скажу, что у маркизы де Латурнель, как у всех маркиз, есть мопс или, вернее, моська по кличке Толстушка. - Прелестное имя! - заметила г-жа де Маранд. - Я не знала, как зовут собачку, но видела ее. - Значит, вы сможете подтвердить, что я не лгу, - продолжал Петрус. - Кажется, от мопса или, точнее, моськи прямо-таки разит мускусом. |
