|
- Кажется, от мопса или, точнее, моськи прямо-таки разит мускусом... Я прав, дядюшка? - Абсолютно прав! - поддакнул старый генерал. - А от этого запаха, похоже, свертываются соусы. Мадемуазель Толстушка - большая гурманка: всякий раз как маркиза де Латурнель приходит навестить моего дядю, ее собачка наведывается к повару... Могу поспорить, что ужин моему дорогому дядюшке был нынче отравлен - вот отчего он смотрит мрачно и в то же время так печален. - Браво, мальчик мой! Ты все объяснил чудесным образом. Впрочем, если бы я захотел отгадать, почему ты сам сегодня так весел и в то же время рассеян, думаю, я оказался бы прорицателем ничуть не хуже тебя... Однако мне не терпится узнать, чего от меня угодно прекрасной сирене, а потому отложу объяснение до другого дня. Он обернулся к г-же де Маранд. - Вы сказали, графиня, что хотели обратиться ко мне с просьбой: я вас слушаю. - Генерал! - начала г-жа де Маранд, вложив в свой взгляд всю нежность, на какую была способна. - Вы имели неосторожность неоднократно заявлять, что я могу рассчитывать на вашу руку, вашу голову - словом, на все, что вам принадлежит. Вы это говорили, не так ли? - Да, графиня, - отвечал граф с галантностью, какую в 1827 году можно было встретить разве что у стариков. - Я вам сказал, что, не имея возможности жить ради вас, я был бы счастлив за вас умереть. - И вы по-прежнему имеете это похвальное намерение, генерал? - Больше чем когда-либо! - В таком случае у вас появилась возможность доказать мне свою преданность. - Даже если эта возможность висит на волоске, графиня, я и тогда готов за нее ухватиться. - Слушайте же, генерал! - Я весь обратился в слух, графиня. - Именно эта часть вашей личности мне и нужна во временное пользование. - Что вы имеете в виду? - Мне на сегодняшний вечер понадобятся ваши уши, генерал. - Что же вы сразу-то не сказали, чаровница?! Подайте ножницы, и я сейчас принесу их вам в жертву без страха, без сожаления, даже без упрека... с одним-единственным условием: вслед за ушами вы не станете требовать мои глаза. - Что вы, генерал, успокойтесь! - вымолвила г-жа де Маранд. - Речь не идет о том, чтобы отделять их от ствола, на котором, как мне кажется, они прекрасно сидят! Я хотела лишь попросить вас повернуть их в ту сторону, куда я вам укажу, всего на час, и внимательно послушать. Иными словами, генерал, я буду иметь честь представить вам одну из своих подруг по пансиону - лучшую подругу, - девушку, которую мы с Региной зовем сестрой. Должна вам сказать, она достойна вашего внимания, как и нашей дружбы. Она сирота. - Сирота! - вмешался Жан Робер. - Вы только что сами сказали, что вы и графиня Рапт - ее сестры, не так ли? . Госпожа де Маранд одарила Жана Робера благодарной улыбкой и продолжала: - У нее нет родителей... Ее отец, храбрый гвардейский капитан, кавалер ордена Почетного легиона, был убит в бою при Шанпобере в тысяча восемьсот четырнадцатом году. Вот почему она оказалась вместе с нами в пансионе Сен-Дени. Ее мать умерла у нее на руках два года тому назад. Девушка бедна... - Бедна! - подхватил генерал. - Не вы ли сказали, графиня, что у нее есть две подруги? - Она бедна и самолюбива, генерал, - продолжала г-жа де Маранд, - и хотела бы зарабатывать на жизнь искусством, потому что шитьем прокормиться просто не в силах. |
