Услышав шаги Блэйка за дверью своей спальни, Виолетта насторожилась. Она молила Господа, чтобы он спокойно лег спать, но он постучал к ней.

Виолетта бросила взгляд на часы. Было семь вечера. До обеда в Хардинг Хаусе оставался целый час.

– Виолетта? – Блэйк ворвался в ее спальню, не дожидаясь позволения войти. Он смотрел прямо ей в глаза. Объяснения было не избежать.

– Итак, вы скверно себя чувствуете? – Блэйк изогнул одну бровь.

– У меня весь день болит голова, – солгала Виолетта.

– Раньше мне не было известно, что вы страдаете мигренями.

– Раньше – нет, а теперь страдаю. – Виолетта вспомнила утреннюю сцену.

– Но вы не удосужились даже лечь в постель, – уличил ее Блэйк. – Большинство женщин, страдающих мигренями, лежат в постели.

– Никак не могу уснуть. В голове у меня словно что то стучит.

– Чемберлен сообщил мне, что вы целый день провели у себя в комнате, отказавшись даже обедать. – Блэйк закрыл за собой дверь.

– Я дурно чувствую себя, и я вовсе не голодна.

– Похоже, что, лишая себя удовольствий, вы пытаетесь наказать меня.

– Я вовсе не пытаюсь наказать вас. Ваше поведение мне безразлично. – Виолетта стиснула кулачки.

– Виолетта, – неожиданно мягко сказал Блэйк, – прошу прощения за свою утреннюю несдержанность.

– Вы должны адресовать ваши извинения Ральфу.

– Я не говорю о Хорне, я говорю о вас.

– Мне неинтересно, о ком вы говорите, – сказала Виолетта и повернулась к Блэйку спиной.

Он подошел поближе и стал рядом с молодой женщиной.

– Я не хотел обижать вас. Я не самодур. Пожалуйста, простите мне мою несдержанность. Я был зол на Хорна. – Он замялся.

Виолетта не шелохнулась. Она вовсе не хотела, чтобы Блэйк проявлял великодушие. Жестокость она могла бы перенести, великодушие – никогда.

– Да вы вообще… любите меня? – неожиданно взорвалась она.

– Ну конечно, – простодушно подтвердил он.

– Но ведь вы женились, только чтобы выручить меня. Мы оба знаем правду. Я не настоящая леди. Я выскочка. Нищенка. Я воровка. Едва ли не убийца.

– Виолетта, давайте извлечем максимальную выгоду из тех обстоятельств, в которые нас затолкала судьба.

Виолетта была готова разрыдаться.

– В любом случае мы муж и жена, – продолжал Блэйк. – Это особенно важно после вчерашней ночи.

– Думаю, что наш брак долго не продлится, – едко заметила молодая женщина.

Блэйк побелел.

– Блэйк, поверьте, у меня, действительно, очень болит голова. Позвольте мне не присутствовать на сегодняшнем обеде.

Лицо Блэйка стало равнодушно непроницаемым.

– Хорошо. Я тоже пропущу этот обед. Но не забудьте, что мы и завтра приглашены в Хардинг Хаус на обед.

В голосе его прозвучала если не угроза, то решительное предупреждение.

Виолетта свернулась калачиком в кровати. Спать она не могла. Она была возбуждена, но ее чувства к Блэйку никак нельзя было назвать ненавистью. Ах, если бы она могла разлюбить его.

Виолетта положила на голову подушку, надеясь, что глаза перестанут видеть, а сердце чувствовать. Но… она любит Блэйка отчаянно и страстно.

Виолетту преследовали воспоминания о прошедшей ночи. Тогда Виолетте показалось, что Блейк любит ее, что она ему не безразлична. Красивая иллюзия… но Виолетта с радостью повторила бы все, без исключения, события вчерашней ночи.

Она превратилась в женщину, уверенную в своей силе. Она знала, если она снова вторгнется в его спальню, Блэйк не посмеет ее отвергнуть.

Блэйк ужинал в одиночестве. Никогда раньше просторная столовая не казалась ему такой пустой.