|
— Все тихо, — доложил Лео, — через два часа подъём. — Хорошо. Я забрал бластер и выбрался из палатки. Вот это холодрыга! Умереть можно. Я подбросил в костер побольше дров. Через час я услышал тихий сигнал будильника, и из палатки выбрался заспанный Гвидо. — Куда в такую рань? — спросил я. — Рыбу ловить. Лео говорит, самое подходящее время. — Понятно. Герой! Добровольно вылезать в такой холод! Гвидо ухмыльнулся и решил не жаловаться на этот самый холод, хотя у него зуб на зуб не попадал. — Ну я пошел. — Угу! Я бы на его месте не рыбу ловил, а восходом любовался. Через полчаса из палатки выбрался Лео. Я уже не удивился. Он взял котелок и тоже пошёл к реке. Когда он вернулся с водой, я уже раскочегарил костер как следует. Он повесил котелок над огнём. — Когда был восход? — спросил он. — В девять минут, скоро же равноденствие. — Значит, закат будет без девяти шесть по твоим золотым? — уточнил он. — Угу, точно. Смотри. — Я показал ему карту. — Сегодня мы должны дойти до кромки леса. А дальше будет степь. — Скорее лесостепь. — Наше счастье, не придется тащить на себе воду и дрова. — Гвидо там что нибудь поймал? Что то я не слышал довольных восклицаний, — поинтересовался я с деланной небрежностью в голосе. — Ничего он не поймал. Я довольно хмыкнул. — Пора будить армию, — заметил Лео, взглянув на часы. — Угу, вот ты и буди, а я схожу умоюсь. Вода ещё холоднее воздуха. Может, не умываться? Ну у… если бы с нами не было девчонок, я бы так и сделал. Девочки прыгали вокруг костра, стараясь согреться, и жаловались на жёсткие еловые лапы, на которых пришлось спать. Странно, я не почувствовал. — Мало гоняли, — заметил я Лео, — а то бы сладко спали хоть на камнях. — Угу, сегодня устрою дополнительную пробежку, — зловеще пообещал Лео. — Это у тебя шутки такие? — поинтересовалась Лариса. Я протянул ей кружку с мятным чаем: — На, согрейся. А бодрящий холод вместо чашки бодрящего кофе. Через полчаса мы были готовы выступить. Сегодня нам надо пройти немного больше тридцати пяти километров. Часов в пять вечера мы, как и было задумано, подошли к краю леса и остановились на ночевку. Мы прошли ещё только треть пути. Лаура какая то слишком бледная и несчастная и, главное, не признается Гвидо, в чём дело. Вон он её обнимает и спрашивает, а она только мотает головой. Лариса тоже это заметила одновременно со мной. Я — великий вождь дикого племени, и глаз у меня — алмаз, с первого взгляда правильно выбрал себе боевую подругу! Лариса отвела Лауру в сторонку и сразу же добилась ответа на вопрос, что случилось: Лаура уже не мотала головой, а что то шептала ей на ушко. К ним, переглянувшись, присоединились Тереза с Джессикой. — Гвидо, — предложил я, — давай поставим палатку, она им сейчас понадобится. Гвидо ничего не понял, но согласился. Лариса, увидев, чем мы занимаемся, поцеловала меня в щеку. — И ещё крепкий горячий чай с сахаром, — с вызовом в голосе сказала она. — Угу, — согласился я, — конечно. Поужинав, я попробовал опять связаться с профом. Комм по прежнему только трещал. А стрелка компаса все ещё зависела от встряхиваний. Хорошо хоть часы идут: батарейки радиоэлектронными стенками почти не портятся. — Ничего? — спросил Виктор. Я кивнул. — Черт бы побрал ваши тоталитарные диктатуры! — Э ээ? Как ты сказал? Виктор повторил. — Это не совсем так, — заметил я. И тут я понял кое что важное! Как я раньше этого не замечал? Это же так просто. |
