Вагон затих, даже Бублик вытянул шею. Женечка, покраснев до корней волос, быстро чмокнула доктора в щёку, едва коснувшись.

— Вот… — пробормотала она, хватая брошь и садясь на место. Гости загудели, Сидоренко хлопнул в ладоши.

Иван Палыч, смущённый, провёл рукой по щеке, улыбнувшись.

— Евгения Марковна, вы… храбрая, — сказал он, вызвав новый смех. Женечка уткнулась в кружку, пряча улыбку. Глаза ее заблестели. Она глянула на доктора, вновь залилась краской.

— Ну, господа, ещё круг? — Глушаков поднял фуражку.

— Нет, я пожалуй пас, — произнес Иван Павлович. — Отдохнуть хочу.

— Ну Иван Павлович… — начали гости.

Женя тоже не удержалась:

— Иван Павлович, останьтесь!

— Прошу извинить меня, правда устал.

— Господа, не приставайте к доктору, — произнес Глушаков. — Он и вправду устал. Давайте отпустим его. Да и нам пора уже закругляться. Повеселились — и хватит.

— Ну, может, еще круг? — спросил Сидоренко.

— Ну… если только один? — улыбнулся Глушаков.

Иван Павлович вернулся в жилой вагон для персонала. Снял скрипучие сапоги, сел на койку. Перед тем, как завалиться спать, решил глянуть еще на родное лицо подруги Анны Львовны.

Сунул руку в карман халата, где оставил медальон, но… карман был пуст.

Глава 4

Первая мысль — просто потерял, обронил. А вдруг медальон не в халате был? Машинально в китель сунул… и обронил…

Иван Палыч бросился обратно в штабной вагон. Там ещё теплилась компания, правда, уже изрядно поредевшая и поувядшая. Собственно, только три человека и осталось. Глушаков, воинственно сверкая единственным глазом, о чём-то спорил с Ефимом Арнольдовичем, сам же виновник торжества привалился к стеночке и клевал носом.

— О! Иван! — завидев доктора, начмед удивлённо приподнял брови. — Не спится? Или потерял что?

— Да так… — Иван Палыч замялся.

Не хотелось втягивать в это дело официальных лиц, тем более — собственное начальство. В конец концов — мог ведь и в самом деле, потерять. Выронил просто…

— Я насчет завтрашнего дня, уточнить… Трофим Васильевич, говорят, завтра какая-то большая станция?

— Да, Ржев-Балтийский. Самых тяжелых там скинем… — штабс-капитан покачала седой головой и хмыкнул. — Вот же сказал — скинем! Ну да ведь так и есть. Там госпиталь, небольшой, но… Это хорошо! Так что ты, Иван, своих проверь. Коли в ком сомневаешься, что не довезем…

— Да таких-то, в общем, нет, — задумчиво протянул доктор. — Разве что среди тифозных… Этих гляну.

— Вот и молодец! Это хорошо! Заодно там, на платформе, и подежуришь. Приглядишь! — разведя руками, Глушаков хрипловато рассмеялся. — Ну и мы все будем, да. Думаю, к вечеру уже прикатим, а то и раньше!

— Ну, ты и сказал, Трофим Василич — к вечеру! — пригладив бакенбарды, скептически ухмыльнулся администратор. — Коли б в мирное время — таки да, так бы и прибыли. Как говориться — точно по расписанию. Нынче же время военное. Сколько на стрелках простоим — один Бог знает!

— Ну да, ну да, — согласно покивал начмед. — Иван Палыч! Ты что под столом-то высматриваешь? Уронил что?

— Ну… да… уронил… вещь одну… Так, безделушку, но… Я поищу?

— Поищи, поищи… Чайку с нами хлебнёшь?

— Да, пожалуй…

Доктор быстро осмотрел все помещение, да так ничего и не нашел, разве что разбудил спящего именинника.

— О! Иван! И ты здесь? — потянувшись, комендант смачно зевнул и прикрыл рот рукой.