Иван Палыч хотел ответить, но дверь тамбура распахнулась. Вошла Евгения Марковна.

— Иван Палыч, Фёдор, вот вы где! А я ищу вас везде. Комендант зовёт, в штабной вагон. Срочно, дело какое-то. Велел переодеться.

Сверчок шмыгнул носом, пряча слёзы. Иван Палыч кивнул, похлопав санитара по плечу.

— Поговорим ещё, Фёдор. Не вешай нос.

Женечка бросила взгляд на Сверчка, но промолчала.

Иван Палыч, стряхнув усталость, кивнул и направился в штабной вагон.

* * *

Причина созыва оказалась праздничной — у Александра Ивановича сегодня был день рождения. Он решил собрать весь персонал санитарного поезда в кухонном вагоне и отпраздновать.

Стол, накрытый серой скатертью, стоял посреди вагона. Виновник торжества прапорщик Александр Иванович Сидоренко, одетый по этому поводу в форму с иголочки, лично встречал гостей.

— Прошу, господа, присаживайтесь! — сказал Сидоренко, указывая на стулья. — День рожденья у меня в самом деле. По этому поводу все и собрались.

А собрались практически все — оставили лишь двух дежурных санитаров, чтобы следили за порядком, но и им обещано было выдать дополнительную порцию праздничного ужина.

Стол был накрыт скромно. Впрочем, изысков никто и не ожидал. Гречневая каша, приправленная луком и постным маслом, ржаной ноздреватый хлеб, нарезанным толстыми ломтями, варёная картошка в мундире, квашеная капуста в деревянной миске, соленая сельдь и чай в жестяных кружках, заваренный с сушёными травами. На десерт — редкость для поезда — лежала горсть леденцов, добытых, вероятно, Ефимом Арнольдовичем в Резекне.

— Прошу вас, садитесь. Ну чего же вы ждете? Не каждый день празднуем. Кто знает, что завтра будет? Так что давайте. Праздник иногда нужно устраивать, тем более нам — врачам.

Расселись. Санитары скучковались в одном углу, фельдшеры в другом. Завьялов сел напротив Ивана Павловича.

— У вас тут не занято? — спросила Евгения. — Можно я рядышком?

— Конечно.

Штабс-капитан Глушаков и Ефим Арнольдович устроились по обе стороны от именинника.

— Хорошо сидим! — заметил Глушаков. — Ну-с, Александр Иванович, тебе первому слово, как хозяину бала!

— Однако же мы не на балу, — сдержанно улыбнулся тот. — Но слово скажу. Дорогие гости! Спасибо что пришли…

— Еще бы не прийти! — улыбнулся Бублик. — Вы приказали — мы явились! Приказ не подлежит обсуждению!

Собравшиеся рассмеялись.

— Тем не менее — спасибо, что порадовали своим присутствием. Теперь же давайте кушать — все устали, кто-то со смены. Давайте, не стесняйтесь.

— Вы бы хоть, Александр Иванович, предупредили заранее, что у вас праздник. Мы бы подарок придумали какой, — сказала Женя. — А то неудобно как-то получается!

— Верно! — поддержали ее остальные.

— Не нужно никаких подарков! — отмахнулся тот. — Не люблю я их. Вот так посидеть, за столом, все вместе — вот это другое дело! Это уже подарок. А больше ничего и не надо мне.

Встал Глушаков, поднял кружку:

— Александр Иванович, за вас! Здоровья и удачи вам и чтоб ваш святой хранил от бед. С днём рождения!

Все дружно подхватили:

— С днём рождения! Многая лета!

Сидоренко, чуть смутившись, улыбнулся.

— Спасибо, господа. Не думал, что в поезде такой день отметим. Но раз собрались — наливайте чай, угощайтесь. Каша, конечно, не пир, но от кухонного вагона — с душой.

Завьялов, отламывая хлеб, хмыкнул:

— Каша — солдатская еда. А сельдь — прямо как в Питере у купцов. Ефим Арнольдович, это вы подсуетились?

Администратор, важно поглаживая бакенбарды, кивнул.