– Это не займет много времени.

* * *

– Одиннадцать часов вечера, – произнес президент. – Какое там сейчас время?

– Шесть утра. Разница между поясами в семь часов.

– Судя по всему, этот адмирал Хокинс – очень прямолинейный человек, – сказал президент, в задумчивости глядя на две радиограммы, лежавшие у него на столе. – Вы, конечно, его знаете?

– Довольно хорошо, сэр.

– Способный человек, генерал?

– На удивление способный.

– И видимо, хороший командующий?

– Даже сомневаться не приходится, сэр. В противном случае именно вам бы пришлось командовать военно‑морскими силами НАТО в Средиземноморье.

– А вы с ним знакомы, Джон? – обратился президент к Джону Хейману, министру обороны, который тоже присутствовал при разговоре.

– Да. Не так, конечно, хорошо, как генерал, но вполне прилично, чтобы полностью согласиться с точкой зрения генерала.

– Жаль, что я никогда с ним не встречался. Кто назначил его на должность, генерал?

– Комитет НАТО, как обычно.

– А вы на том заседании комитета присутствовали?

– Да, я на нем председательствовал.

– И ваш голос был решающим?

– Нет. Решение было принято единогласно.

– Понятно. Похоже, он весьма невысокого мнения о Пентагоне.

– Он прямо не говорит, хотя, видимо, он действительно невысокого мнения и подозревает некоторых лиц в Пентагоне.

– Ставит вас в довольно щекотливое положение. Я думаю, в Пентагоне все как на иголках.

– Как вы любите говорить, господин президент, пришлось кое‑кого погладить против шерсти. Одни уже на грани помешательства, другие серьезно призадумались. В общем, можно сказать, там царит атмосфера полного остолбенения.

– Вы сами готовы поверить в это немыслимое предположение? И вообще, что можно назвать немыслимым?

– Вы хотите знать, что я думаю? Инстинктивно я чувствую, что такого просто не может быть, что все мои друзья и коллеги – чистые и честные люди. Но инстинкт – плохой советчик, господин президент. Здравый смысл и некоторые известные мне факты истории подсказывают, что каждый человек имеет свою цену. Мне придется провести расследование. Выяснение обстоятельств и наведение справок уже ведется. Я посчитал разумным не вмешиваться в работу контрразведок всех четырех родов войск. Остается ФБР. Но Пентагон не позволит, чтобы расследование вели агенты ФБР. Это очень сложная и весьма деликатная ситуация, сэр.

– Да, все верно. Так просто к адмиралу флота не подойдешь и не станешь его спрашивать, что он делал в пятницу, в ночь на тринадцатое. Остается только пожелать вам удачи. – Президент посмотрел на одну из бумаг, лежавших на столе. – Ваш ответ относительно критрона, спровоцировавший Хокинса на новый запрос, был плохо сформулирован.

– Да, плохо. Очень плохо. Этим сейчас занимаются.

– Критронное устройство, точнее сказать, критронный детонатор уже находится в тактическом использовании?

– Да.

– Кому‑нибудь его посылали?

Генерал покачал головой.

Президент нажал на кнопку вызова, и в кабинет вошел молодой человек.

– От имени присутствующего здесь генерала пошлите следующую радиограмму: «Критронный детонатор в пути. Глубоко признателен вам за понимание существующих проблем и принимаемые меры. Полностью осознаю необычайную глубину, опасность и сложность ситуации. Лично гарантирую полную и немедленную, повторяю дважды, немедленную, немедленную поддержку и помощь по всем принимаемым мерам.