Изменить размер шрифта - +
Но некогда и страшно. Боже, как мне страшно. Руки дрожат, поджилки трясутся, держусь на адреналине. Что дальше делать не понимаю. Пот уже заливает лоб и лезет в глаза, но боюсь оторваться от руля. Черт, черт, еще немного!

Ехать всего было метров сто. Но они показались мне сотнями километров. Никогда еще в жизни я не был в таком напряжении. Спасибо вам, полурослики, за испытание. Как будто в аду побывал.

«Наташка!»

— Вылезай!

— Что?

— Открывай дверь и прыгай.

— Я тебя не брошу!

— Прыгай, дура! Там дверь не откроется. Я машину в песок воткну.

Наконец, доходит и пытается открыть дверь. То ли не за те ручки дергает, то ли заело, но открывается дверца не сразу. Я уже, отвлекаясь на нее, не замечаю, что из грунта на крутом берегу торчат швеллера. Все случилось вмиг. Девушка вылезла на ступеньку, смотря перед собой. Тяжелое железо бьет по двери, та ударяет по Наталье. Короткий вскрик и девушка исчезает. Я холодею. Неужели ее затащило под машину? Дверь не захлопнута, и в зеркало мне ничего не видно.

'Сначала дело!

Объезжаю кучу песка и вижу котлован. Ни техники, ни людей, на краю лежат бетонные конструкции. Выдыхаю. Повезло. Слишком поздно выжимаю тормоз и самосвал ударяется в стенку и глохнет. Жду взрыва и невольно закрываю глаза. Умирать не больно. Глубокий вдох и выдох. Все? Внезапно начинает болеть спина. Я ехал весь скрюченный, затем начали покалывать пальцы. Еле разжимаю их и разочарованно оглядываюсь. И это все? Или бахнет позже? В последний момент.

«Ты вообще дурак⁈ Живой, беги отсюда. Наташка!»

Выскакивая, за что-то зацепился и больно ударился о железо. Похоже, лицо расцарапал и руки. Немедля вскакиваю и несусь назад. Отбежав за насыпь, понимаю, что все. Я спасен, даже взрыв не страшен. Да и если бомба не взорвалась по пути, то, скорее всего, и позже не бахнет. Может, и вообще уже не боеготовая. Но сейчас важно не это. Кузнецову вижу сразу. Лежит ничком на грязном грунте. Как сломанная кукла.

— Наташа!

Горло тут же дала петуха. Ну зачем она села в машину? Дурочка моя ненаглядная. Ужас подталкивает вперед. Подбегаю и тут же одергиваю себя. Не хватать, действовать осторожно. Девушка застыла чуть на боку и тихо стонет.

— Жива! Сейчас девочка моя.

Перевернуть осторожно на спину. Ничего не трогать. Если есть переломы или внутренние повреждения, то это крайне важно.

— Ты как? Где болит?

Наташка что-то мычит, лицо бледное.

— Парень, парень! Ты что сделал⁈

Мужик в возрасте, одетый в спецовку бледнее мела. Смотрю на него, но мысли в голове не одной.

— Скорую. Нужно Скорую.

— Уже едет! Что с ней?

Поворачиваюсь. Народу прибавилось. Работяги, прохожие, что видели все. Кто смелее рванул сюда.

Какой-то мужчина в шляпе опасливо косится в сторону котлована.

— Она не бахнет?

— Да кто ее знает, но сейчас не страшно. Пацан, молоток! Увел опасность от людей.

— Герой!

— А вы трусы!

— Ты, дядя давай, не это.

— На тебя бы посмотрели.

Мне надоели пререкания:

— Скорая где? Девушке плохо!

Кто-то из прохожих наклонился и хотел потормошить Наташку, я яростно ударил его по рукам.

— Не трогать!

— Правильно парень говорит, — подбежавший первым мужик в спецовке трезво оценивает обстановку. — Отошли чуть подальше. Чего толпимся? Дайте воздуху девчонке.

Молодой парень, тоже в спецовке, успокаивает меня:

— Вызвали уже всех.

И сразу же послышалась сирена.

— Едут. Быстро, однако. Молодцы!

— Так Скорая же.

Быстрый переход