Изменить размер шрифта - +

Это выход тревогам и волнениям прошедшей недели. Погулял, называется, последние каникулы. В школе все повторилось. Вокруг меня образовался некий «круг отчуждения». Герой должен быть один! За короткий период времени мое имя снова было на устах миллионов. Шучу. Но внимание посторонних мне здорово докучало. Несколько дней после уроков меня поджидали подростки из других школ, чтобы одним глазком посмотреть на «героя».

Учителя подчеркнуто вежливо здоровались в коридорах. Директор просто светился от счастья. Воспитали пионера-героя! Чую через пару лет наверняка здесь будет висеть доска, посвященная моему подвигу. Вот чего мне точно не надо! Спасибо кому-то на небесах. Уверен, что это их гнусные происки. Или я оказался в нужное время и на нужном месте? В какой-то момент подумал: а вдруг трагедия в том мире все-таки случилась? Ничего точно сказать по этому поводу не могу. Но хоть как-то примирился с действительностью.

А она не радовала. В классе круг общения сократился. Илья да Светка. Ростикова здорово удивила, часто появляясь вместе с Черненко. Что она в нем нашла? Ха-ха, ревнуешь, братец? Но меня такое положение дел особо не волнует. Общения на ином уровне хватает, даже чересчур. Я еле отбился от выступления на общешкольном собрании. Сослался на проблемы со здоровьем. По этой причине получил освобождение от физкультуры. Иван Иванович шепнул, что пятерка и так мне обеспечена в аттестате. И то ладно!

Николай Иванович и Сан Саныч крепко пожали при первой встрече руки, но по здравомыслию от банальностей в виде похвалы отказались. Я же, пользуясь оказией, полностью погрузился в учебу. Добил концы, нахватал пятерок и усиленно готовился к экзаменам в университет. Блат блатом, но сдать их лучше на пятерки. С литературой мне помогал Сан Саныч, практика у Марго закончилась. С ней было весело, но излишне отвлекала от дела. А устный экзамен по русскому языку — это очень непросто. В нем столько странных правил. Мы зачастую пишем грамотно, но откуда и почему не помним. Мне же по выбранной профессии требуется быть в этом плане докой.

Отбиться от назойливых журналистов удалось еще в больнице. От лица власти меня посетил сам Георгий Дмитриевич Грушайло. Видимо, решил, что лучше это сделать со знакомым персонажем. Он вошел в палату, облаченный в белый халат, долго тряс руку на камеру, только с ним меня сфотографировали для прессы. Затем все выгнали, и я попросил о помощи.

— Не хочу быть плакатным героем, Георгий Дмитриевич. Уж увольте от такого интереса. Вышло и вышло!

— А что так? Многие мечтают о подвиге.

— Георгий Дмитриевич, мне внимания хватило доселе. Но там заслуженно.

Второй секретарь обкома с интересом на меня глянул, подумал и согласился.

— Наверное, ты прав. Шумиха тут не нужна. Опубликуем в областной газете и… в «Комсомолке». Ты же там вроде внештатно работаешь?

— Собираюсь. Сначала экзамены сдам.

— Слышал-слышал. Считай, что уже поступил.

Я надулся:

— Хочу честно на пятерки сдать.

Грушайло посмеялся, но, видимо, от принципиального максималиста ничего другого не ожидал.

— И это хорошо! Знания нам всегда пригодятся.

Он оставил авоську с фруктами, свежи газеты и вышел.

Я же попытался пробраться в палату к Наталье. Она уже пришла в себя и наверняка хочет меня видеть. Внезапно медсестра преградила мне путь и строгим голосом объявила:

— Вас, молодой человек, категорически просили сюда не пускать.

Дверь распахнулась, и в коридоре появилась мама Мария. Она заметила меня и взглянула так, что я тут же понял, кто дал это указание. На душе сразу похолодела, но что я ожидал от матери, покалеченной мной девочки? На следующий же день потребовал, чтобы меня выписали. Лучше зарыться в учебу и работу, чем есть себя поедом.

Быстрый переход