Изменить размер шрифта - +
Это я из своего старого будущего помню. Да и не было у меня особых проблем со здоровьем.

Так что вскоре меня встречала «родная редакция». Секретарша Людочка торжественно вручила газету с моим портретом. Ушлый фотокор смонтировал с фоном из самосвала. Заметка была короткой, но сердечной, чувствовалась рука Хватова. Главред Булганин светился от радости. Мало того что они первыми в Союзе отметились движением «Вахта памяти», так еще и ее зачинатель оказался настоящим героем. Так что после экзаменов меня ждали здесь. Кстати, в бухгалтерии тоже. Деньги за прошлый месяц я по причине отсутствия в офлайне так и не получил.

Получив несколько заветных бумажек, я поспешил на второй этаж. Хватов пребывал в творческом беспорядке. В пишущую машинку заправлены чистые листы бумаги, в корзине у двери их уже целая куча. Вениамин любил неудачные черновики скручивать в шарик и кидать в корзину навесиком по- баскетбольному. Чаще всего у него получалось.

— Наш герой! Живой и невредимый. И даже ноги на месте.

Хватов радостно подскочил с кресла и ёрнически начал ощупывать меня на предмет нехватки одного из органов.

— Отделался железным лбом, сэр.

— Эх, угораздило же тебя.

— Так должен был поступить любой советский гражданин. Да все проще, Вениамин. Ситуация, и никуда не деться.

Выражение на лице журналиста незаметно изменилось. Он смотрел на меня всерьез.

— Рисковый ты парень, Степа! Но таким обычно везет. Слушай, ты свободен?

— Ага. Завтра еще на больничном.

— Тогда не отвертишься. Этот хороший, старые друзья подогнали для особого случая.

— Да я не против. Тебе на собрании профкома отвечать.

— За что?

— Спаивание несовершеннолетних.

Хватов поржал и достал из сейфа фигуристую бутылку. Я только понял, что это какой-то мажористый армянский коньяк. Хватов живо начислил нам по небольшой рюмочке, каковые достал оттуда же. Видимо, они предназначались для особых случаев. Закусывали лимонными карамельками.

— Давай за тебя! Чтобы и дальше везение не кончалось.

Неплохо прошло! Ароматный и мягкий бренди.

— Ну как?

— Спиться с вами можно!

— Так это проверка. Если тебя начнет тянуть к выпивке, то лучше сразу сменить профессию.

Я с интересом поглядываю на журналиста. В самом деле — сколько у него мертвецов в прошлом запрятано? Но с чем можно точно согласиться — работа хорошего журналиста — это несколько сряду прожитых жизней.

— Дельная мысль. Но пока к этому меня склоняете вы или женщины.

— Вот как? — Хватов бросил взгляд в сторону открытой двери. — Лида тебя что-то забыла.

— Она с другим и там все нормально.

Вениамин налил еще по одной и убрал бутылку в сейф:

— Знаешь, у тебя есть задатки репортера.

Я с любопытством разглядывал внутренности железного шкафа, древнего, как допуск НКВД. Коньяк спрятан где-то в глуби. Папки с бумагами, запасные ленты к машинке. Дырокол даже валяется. Его там прятать зачем? Чего только там не напихано.

— У тебя там случайно оружие не лежит?

— Почему бы и нет.

К моему огромному удивлению Хватов достал из сейфа смутно знакомый пистолет с характерной ручкой и стволом.

— Это же…

— Вальтер тридцать восьмой! Трофейный, по случаю достался.

Я судорожно вспоминаю правила для хранения оружия в Советском Союзе. Вроде в деревне для охотничьих ружей и не надо было никакого разрешения. Но пистолет, да еще немецкий? Задаю наводящий патрон.

— И патроны есть?

Хватов хмурится:

— Пострелять хочешь? Это надо погоду ждать.

Быстрый переход