|
Надо показаться специалисту.
Я колыхнулся и Вспомнил.
— Как она⁈
— Как мы и думали — внутренние повреждения. Но ничего опасного для жизни. Хорошо, что не трогали и не тормошили. Иначе ребро бы проткнуло легкое.
— Переломы?
— И рука с ногой. Вот повезло девчонке. Но ничего, молодая, быстро выкарабкается.
Затем какая-то тетка спрашивала наши имена.
— Кузнецова Наталья… Владимировна. Мама у нее в горисполкоме работает.
Медсестра охнула, а я на память назвал номер рабочего телефона Бестужева. Затем свой домашний. Но позже никак не мог вспомнить, как в такой стрессовый момент умудрился выискать в закоулках памяти именно эти номера. Затем меня повели на рентген и тщательно ощупали и обстукали. Позже в кабинет ломалась милиция, но ее вежливо послали. Видимо, милиционеры рассказали суть случившегося, потому что вокруг меня образовался как будто некий странный круг отчуждения. Нет, вовсе не враждебного. Но народ посматривал странно. Видимо, на героя я не смахивал. Обычный с виду пацан с поцарапанной мордой. И только когда приехали родители, я понял, во что вляпался. Черт меня дери! Если бы не те малыши, то никогда бы не бросился туда. Еще и Наташку покалечил. К дьяволу такое геройство!
Мама Зина была бледной и красными глазами, батя выглядел так, что краше в гроб кладут.
— Ты как, сыночек? Мне сообщили на работу. Что произошло? Говорят, бомба взорвалась?
Она сначала обняла меня, затем начала ощупывать и причитать. Отец молчал и смотрел странно. Я еле сумел выговорить:
— Я не мог иначе, там были малыши. Простите меня.
Затем внезапно осознал, что мог второй раз лишить этих хороших людей сына. Какой я все-таки эгоист! Да, мне дали вторую попытку, но эти люди не должны больше пребывать в горе. Кто-то там наверху дал им шанс на второго сына. И пусть эта версия бытия будет лучше той. Затем я заплакал. Я так не плакал с детства. Так мы втроем и рыдали, очищая души.
Глава 17
Тяжкие последствия героизма
— Мусора всех гоняют, наши на деревья залезли, так и оттуда выгнали. Народу набежало, жуть!
Илья в красках рассказывает, как взрывали бомбу. Официально объявили, то она упала на город в сорок втором году. Тогда еще тут вдоль набережные были пойменные луга, и она мягко вошла в болотину не взорвавшись. Армейские саперы ее осмотрели и решили больше не трогать. Проще подорвать и не рисковать. Потому что везти на ближайший полигон через весь город. Подошедший ко мне в больницу майор сухо поинтересовался случившимся.
— Зачем было соваться? Это наше дело.
— Ситуация, товарищ майор, вышла из-под контроля. Экскаватор мог задеть бомбу, а там целый детский сад на прогулке.
Военный пожевал губами и вздохнул:
— Все равно не по инструкции.
— Взрывать будете?
— Как положено. Бомба в плохом состоянии. Развалится при транспортировке, и что там сработает, никому не известно.
— Удачи, товарищ майор.
Военный пожал мне руку и удалился.
К сожалению, самосвал также пошел «под нож». Но это уже пусть стройконтора разбирается, кто виноват. Я школьник, и с меня взятки гладки. Осторожно здоровыми бульдозерами вокруг котлована соорудили бруствер, затем врубили сирены и взорвали.
— Кааак бахнет! Галки и вороны в воздух поднялись и как начали орать. И мы орем, и народ кричит!
— Никто хоть не пострадал?
— Да были, — Фима усмехнулся. — Парни с соседней школы с лестницы свалились. У одного перелом и гипс.
— А скажет, что пострадал от бомбы.
Мы смотрим друг на друга и ржем.
Это выход тревогам и волнениям прошедшей недели. |