— О Боже, Миранда! Когда я относился к тебе таким образом? Когда? Ответь мне, потому что меня просто раздирает любопытство.

Миранда запнулась, не в состоянии принять его вызов. Наконец она сказала:

— Мне не нравится выслушивать твой высокомерный тон, Тернер.

— Тогда не провоцируй меня, — его поведение больше походило на насмешку.

— Не провоцировать тебя? — воскликнула она недоверчиво. — Да это ты провоцируешь меня.

— Я не делал этого, черт возьми, Миранда! В одно мгновение мне казалось, что мы были блаженно счастливы, а в другое — ты набросилась на меня как фурия, обвиняя Бог знает в каком преступлении, и…

Он остановился, когда почувствовал, как ее пальцы впились ему в плечо.

— Ты думал, что мы были блаженно счастливы?

Где-то одно мгновение он смотрел на нее так, будто был безмерно удивлен.

— Конечно, — сказал он. — Я говорил тебе об этом все время… — он одернул себя и, закатив глаза, отстранил ее. — О, но я забыл. Все, что я делал или все, что я говорил — ничего не имело значения. Ты не хотела знать, что я счастлив с тобой. Тебя не волновало, нравится ли мне быть с тобой. Тебе всего лишь хотелось узнать мои чувства.

И затем, потому что она не могла не сказать этого, она прошептала:

— Что ты чувствуешь ко мне?

Это было подобно тому, будто она уколола его булавкой. Он всегда был сплошным зарядом энергии, в постоянном движении, насмешливые слова всегда потоком лились из его уст, но сейчас… Сейчас он стоял здесь, совершенно безмолвно, только уставившись на нее так, будто она запустила саму Горгону в их гостиную.

— Миранда, я…я…

— Что ты, Тернер? Что ты?

— Я, о, Иисусе, Миранда, это не справедливо.

— Ты не можешь сказать этого, — ее глаза наполнились ужасом. До этого момента у нее еще теплилась надежда, что он залпом выпалит признание, что, возможно, он просто долго все обдумывает, и в такой вот напряженный момент, когда их страсть так накалена, слова сами польются из его губ, и он поймет, что любит ее.

— Боже мой, — Миранда тяжело дышала. Маленький кусочек сердца, который всегда надеялся, что он приедет, чтобы любить ее, засох и умер в один миг, вырвав у нее часть ее души.

— Боже мой, — казала она снова. — Ты не можешь этого сказать.

Тернер видел пустоту в ее глазах и понял, что потерял ее.

— Я не хочу причинять тебе боль, — как-то совсем неубедительно произнес он.

— Слишком поздно! — слова застряли у нее в горле, и она медленно пошла к двери.

— Подожди! — она обернулась, остановившись.

Он наклонился вниз и поднял пакет, который принес с собой.

— Вот, — сказал он приглушенно. — Я принес тебе это.

Миранда взяла пакет из его рук, уставившись на его спину, когда он выходил из комнаты. Дрожащими руками она распаковала его. «Le Morte d’Arthur». Та самая копия из магазина для джентльменов, которую она так хотела.

— О, Тернер, — прошептала она. — Почему ты должен пойти и сделать что-то такое милое? Почему ты не даешь мне просто ненавидеть тебя?

Много часов спустя, она вытирала книгу носовым платком и надеялась, то ее соленые слезы не причинят особого вреда кожаному переплету.

            7 ИЮНЯ 1820

Леди Ридленд и Оливия прибыли сегодня, чтобы ожидать рождения «наследника», потому что все семейство Бивилсток ждет этого. Врач, кажется, не думает, что я рожу к концу месяца, но леди Ридленд сказала, что не хочет рисковать.