Мэтт кивнул.

– Отлично, – сказал он, но смотрел на нее вопросительно.

– Осталось вернуться к прежней жизни, – продолжила Пэт.

– Передай, что я всегда готов поиграть в гольф, если у него будет настроение.

Она улыбнулась и кивнула, не стала говорить, что хорошо бы Род не носился по полю для гольфа, а возвращался к работе.

Мэтт открыл сарай, она зашла за ним и встала около большого морозильника. Пэт знала, что он забит мясом, которое не раз сама подавала у себя на обед. На полках лежали яйца, а у двери были сложены дрова и связки хвороста. Маленькая ферма Линды и Мэтта осталась одной из последних в округе, поэтому им приходилось работать не разгибая спин. Пэт еще помнила времена, когда тут все было усеяно такими фермочками: участок Тома Херроуби, двадцать акров Маки Миллера. Теперь, можно сказать, остались только Мэтт с Линдой, зажатые между землями герцогства Риво с севера, а с юга каким-то бизнес-синдикатом (который принадлежит, поговаривают, арабскому шейху и местному члену парламента). Мэтт и Линда потихоньку занимались сельским хозяйством, сдавали землю, торговали, финансируя все это школьной зарплатой.

Школа. Пэт вдруг вспомнила. Что он там говорил?

– А что ты говорил про покраску?

– Ты не слышала? – Мэтт прокашлялся, лицо резко покраснело. Он выставил руку и ухватился за морозилку, чтобы не упасть. Пэт сделала шаг в его сторону. – Все нормально, – небрежно бросил он, отмахиваясь.

– Не слышала о чем? – сказала она, когда Мэтт встал ровнее.

– Я думал, ты в курсе, раз уж миссис Купер теперь член совета, – голос у него был хриплый, но с каждой секундой сам Мэтт выглядел все лучше и лучше.

Пэт нахмурилась. Тельма? В комитете? Она почувствовала укол совести.

– Мы давно не виделись, – сказала Пэт.

– Ну, вчера было собрание…

Мэтт славился как отличный рассказчик. Многие теряли счет времени в капкане его историй, настолько увлекательно он мог говорить. Пэт даже расстроилась, когда их диалог начал иссякать.

– А виновника кто-то видел? – спросила она, когда он замолчал.

– Ее Величество припарковались с торца, а не как обычно на специально выделенном для директора парковочном месте. Осталась бы там, ничего бы и не было – туда попадает обзор камер слежения.

– Получается, кто-то следил за ними через окно, а потом исцарапал машину Кейли Бриттен?

– Скорее, в обратном порядке, потому что мы с Терри Медоусом почти сразу вышли смотреть, а во дворе уже никого не было.

– Да кому это нужно вообще?

Мэтт откашлялся, продолжая отсчитывать яйца.

– Да таких уже целая очередь выстроилась.

Пэт кивнула, припоминая, что слышала об этой Кейли Бриттен.

– Но в окно-то зачем заглядывать? – спросила она. – Почему бы не испортить машину и не бежать, пока не поймали?

– Чтобы ее припугнуть, наверное. Репутация-то у нее не ахти. – Мэтт снова закашлялся, в груди у него будто что-то бурлило и брякало. Лицо, хоть и покрытое красными пятнами, было каким-то болезненно желтоватым. На лбу выступили капли пота. Пэт надеялась, что он ее ничем не заразит. Мэтт выдал ей яйца.

– А как Линда с ней уживается?

Он издал смешок, ногой захлопнул дверь, а затем подпер ее кирпичом.

– Ну, скажем так, она выживает неделя за неделей. – В голосе его был почти театральный трагизм, но с годами Пэт привыкла не принимать такое слишком близко к сердцу. – Ее больше не миссис Бриттен донимает, а вторая мадам.

– Какая?

– Из администрации. Мадам Снежинка. Ты же знаешь мою Линду. Работать-то она работает, но ей надо и потрындеть.