Когда же в воскресное утро звонок все-таки раздался, он скорее ее удивил. Удивительным он был сразу по нескольким причинам. Во-первых, голос у Кейли был радостный и бодрый, и не скажешь, что ее сотрудники получили уже пятнадцать анонимных писем. Понимаю, проговорила Кейли, как-то слишком поздно опомнились. Не хочет ли Тельма на следующей неделе вступить в комиссию проверки? Им бы очень пригодился ее ценный опыт! Звонок был коротким и односторонним. Тельма едва успела сказать «да», как Кейли бросила трубку. Ни секунды на обсуждение письма, которое нашла Лиз и вопросы про состояние Кейли. Потом Тельма еще долго сидела и размышляла – это и правда был простой вопрос про комиссию? Или было в нем что-то еще?

Ну и, конечно, она не могла отпустить другую проблему – в виде пугающего ламинированного документа, лежащего на кухонном столе. «Рипон и колледж Святой Беги: к светлому будущему». Его витиеватые, медовые формулировки: Яркий колледж… Очаровательный храмовый городок… Жизненно важная часть йоркширского сообщества. А в этой бочке меда капли дегтя: Все больше и больше убытков… Сложные решения… Предложение: чтобы сохранить наследие колледжа, стоит перевести часть активов на базу другого кампуса в Западном Йоркшире?

Это только обсуждается – так сказали «боги маркетинга» по итогам встречи «к светлому будущему». Это же и Тельма, и Тедди повторяли друг другу после того, как он в пятницу вернулся домой. Что, если закрытие колледжа и правда уже предопределено? Растворяясь в пламени свечи, Тельма прокручивала разговор с Тедди, в котором он делился результатами презентации учебного плана.

Когда она решилась спросить у него, как все прошло, он стоял в саду с кружкой кофе в руках, глубоко погруженный в мысли.

– Да нормально, – сказал он.

– Но?

– Они… улыбались, кивали… – Тедди замолчал, будто видел в переплетениях клематиса на стене какое-то послание. – Эти их костюмы, презентации… Не могу стряхнуть ощущение, что им важны именно они. Не то, чем мы занимались, занимаемся – не образование, а весь этот бизнес.

Тельма вспомнила слова Джози – на фунты, шиллинги и пенсы…

– Но все ведь зависит именно от качества образования? – сказала она.

– Времена меняются, – сказал Тедди. – Нам просто придется это принять.

– Но ведь есть какие-то основы, особенно в церковной работе!

Он пожал плечами:

– Ничто не вечно.

Ничто не вечно.

* * *

Во дворе церкви дыхание холодного осеннего ветра раскачивало тисы. Кладбище заполнил неспокойный звук, похожий на прибой. Атмосфера соответствовала настроению Тельмы. Она давно приняла, что пути Господни неисповедимы, но прямо сейчас – в этот ветреный осенний день – ей хотелось, чтобы Господь вообще замер на своем пути и, только если идти Ему совершенно необходимо, двигался медленно, шаг за шагом, чтобы она не оставалась позади.

– Как там дела у нашего Пушочка? – прервал ее мысли радостный голос Морин.

Какое-то мгновение Тельма невидяще смотрела на нее, а потом вспомнила.

– Хорошо, – сказала она. – Обживается.

Когда Фрэнки Миллер увезли в больницу в последний раз, она волновалась только о своем Пушке. Когда Тельма поехала ее навестить, предложение забрать кота выскочило само собой. Артаксеркс умер несколько лет назад, но в их домике на Колледж-гарденс до сих пор оставались разные атрибуты кошачьей жизни. Так нервный кот без лишних проблем стал прибавлением семейства.

Единственной проблемой оставалось только его имя.

Ни Тельма, ни Тедди не влюбились в «Пушка», но оба понимали, что кот с ними навсегда. Но дни шли, больше нельзя было просто называть черный комок шерсти «кот Фрэнки».