Изменить размер шрифта - +
 — И сказала, чтобы она берегла их на тот случай, если понадобится защитить себя или Мэри, если вновь возникнет такая ситуация. Но она может отдать их мужу, как только переступит порог Оук-Холла.

— Но ты ничего не можешь с этим поделать.

— Я знаю. Она чувствует себя в безопасности, когда рядом такой муж, который уверен во всем, что делает. Даже… Даже после того, что произошло. Она просила прощения, что не остановила этот сговор, но потом сказала, что я всегда была сильной. Сильнее Мэри.

— Но ты правда сильная. Хотя это не повод, чтобы бросать тебя на произвол судьбы.

Ник крепко сжал ее руку.

— Ладно, — пробормотала Синтия. — Что сказали в магистрате?

— Мне кажется, судья был вполне удовлетворен объяснениями Сомерхарта. И только лишь попросил меня задержаться на пару-тройку дней, если потребуется дополнительное расследование.

— Спасибо, Господи.

— Я думаю, что здесь более резонно благодарить Сомерхарта. Похоже, он был прав, когда говорил о власти герцогского слова. Я подумал, если у тебя есть минутка, может, мы прогуляемся по парку. Кажется, дождь закончился.

Синтия кивнула, и они пошли в сторону парка.

— С тобой все хорошо? — понизив голос, поинтересовался Ланкастер.

— Я же сказала, все нормально.

— Но после ночи…

— Я довольно крепкая, чтобы выдержать ваш еще более серьезный штурм, уважаемый виконт, — сердито улыбнулась Синтия.

Ланкастер задохнулся и едва не споткнулся о неровный камень на тропинке. Вся печаль Синтии моментально испарилась, и она смеялась до слез.

— Ты такой высокомерный!

— Неправда! Это ты ведешь себя бесчеловечно!

— О да. Со мной все в порядке, не беспокойся.

Боковым зрением Ланкастер видел, что она улыбается.

— У тебя не осталось… отвращения?

— Я даже не возмущена.

Ланкастер притворился, что почувствовал лишь незначительное облегчение, тогда как на самом деле у него голова кружилась от счастья.

— Я не хотел, чтобы ты стала свидетелем того, что произошло сегодня утром.

— Я знаю.

Ну, вот и все, больше здесь сказать было нечего. Но перед Ланкастером стояла еще одна трудная задача. Он проводил Синтию к каменной скамейке и сел вместе с ней.

Начали цвести желтые нарциссы, и ветерок доносил запах молодой зеленой листвы. Наступила весна, и он должен возвращаться в Лондон.

— Я о нашем будущем…

— Ник, я не стану отрицать, что люблю тебя. Я тебя люблю. И всегда любила. Но любовь не может заменить семейное благополучие. Положение твоей семьи зависит от того, насколько удачно ты женишься. И я для этого неудачная партия и не стану разрушать твое будущее. Не стану.

Ланкастер знал, что она должна сказать, и все же ему хотелось схватить ее, поцеловать и хорошенько встряхнуть.

— Значит, ты отправишься в Америку?

— Отправлюсь.

— Хорошо, — ответил Ланкастер, и Синтия, похоже, поразилась его ответу. — Хотя, может, подождешь немного? Ведь ты можешь быть беременна. Моим ребенком.

Он видел, как Синтия приложила на секунду руку к животу, и у него глухо стукнуло сердце, но она тут же покачала головой:

— Нет. Я… У меня уже болит живот.

Ланкастер с недоумением посмотрел на нее.

— Это значит, что скоро опять начнутся месячные.

— Ты уверена?

Для него подобные вещи всегда были пленительной тайной.

— Да. Так происходит каждый месяц, — покраснела Синтия.

— Ты уже написала своей тете?

— Да, написала.

Быстрый переход