А Ник?

Она медленно обвела взглядом холодную пустую комнату. Нику явно требуется намного больше того, что может предложить она.

И вот теперь, замерзшая и сердитая, Синтия мерила шагами крошечную комнатку, удивляясь, что ее планам о пылком романе суждено иметь такое печальное завершение.

Хотя чему тут удивляться? Она с самого начала боялась именно этого. Благородства джентльмена.

— Черт возьми, — пробормотала Синтия, сжав кулаки.

Мужчины с их дурацким благородством. Господи, это сведет ее в могилу.

Из-за благородства она превратилась в часть движимого имущества, которым можно расплатиться за карточный долг. Теперь благородство разрушит ее планы и убедит стать пожизненной обузой для семьи Ника.

Нет, она этого не допустит. К черту благородство Ника. У нее тоже есть, благородство. И планы. И мечты, и желания. Ей хотелось чего-нибудь простого и хорошего, прежде чем она покинет это единственное знакомое ей место на земле. Она честно сказала, чего ей хочется, и Ник не может теперь менять правила.

Сложив руки на груди, Синтия оглянулась на дверь, что вела в его спальню. Полчаса назад он стучал, но она не откликнулась на его стук. Интересно, он спит сейчас? Наверное, решил, что она согласилась с его благородными планами?

Он все еще спит обнаженным?

Синтия вздернула подбородок и сбросила ночную рубашку, потом прищурилась и стянула с ног чулки.

Пусть он лучше заткнется со своим благородством.

Глава 15

Ник предавался чудесным мечтам, когда скрипнули половицы, и это вывело его из мечтательного состояния. Этот скрип поселил страх в душе и вызвал напряжение в теле.

— Кто здесь? — крикнул он, вставая с кровати.

— Это я, — послышался тихий голос.

Ланкастер сделал глубокий вдох и на выдохе избавился от напряжения. Он увидел смутное очертание Синтии в свете тускло мерцающей ночной лампы.

— Син, с тобой все в порядке?

— Да.

— Ты готова поговорить?

— Нет, — резко ответила она.

— Так ты планируешь убить меня?

Ланкастер нахмурился.

— Наверное, нет.

Теперь ее голос звучал ближе. Ник скосил глаза в сторону ее голоса и, протянув руку к лампе, сделал огонь ярче. А в следующую секунду едва не проглотил язык.

Она была обнаженной. И шла прямо к нему.

— Нет, — с трудом произнес Ник. — Точно, нет. Синтия прищурилась и продолжила движение, ее грудь трепетала.

— Я сказал тебе, что мы не будем заниматься этим.

— А я сказала, будем.

Она остановилась в шаге от него и подняла руки вверх, словно хотела, чтобы он лучше рассмотрел ее.

Но Нику этого и не требовалось, он и так все прекрасно видел. Он видел, как напряглись ее соски от прохладного воздуха в комнате, искушая его язык. Округлые бедра, которые так и просились в его объятия. Темный треугольник волос, прикрывавших женское естество. Он уже: представлял, как проникает в ее тело, как сжимается ее лоно, плотно обхватывая его.

От этой мысли он почувствовал, как напряглась его уже и без того возбужденная плоть.

— Возвращайся в свою комнату, — в отчаянии приказал Ник.

Синтия удивленно подняла брови и сделала последний шаг, который отделял ее от кровати. Ланкастер отшатнулся назад, но, несмотря на все усилия, не мог оторвать взгляда, когда она подняла колено, чтобы забраться на кровать.

— О Боже, — простонал он, — Син…

И хотя у него еще оставались силы, чтобы сопротивляться желанию прикоснуться к ней, он больше не мог заставить себя отодвигаться дальше.