Шли минуты. Ник не мог сказать, сколько времени прошло. Возможно, он даже немного вздремнул. Но в конце концов серый свет утра превратился в тусклый белый, а значит, пришло время будить Синтию. Им предстояло искать клад и планировать свою будущую жизнь.

Ланкастер глубоко вздохнул, осторожно встал с кровати и натянул сюртук. Он пригладил волосы и постарался скрыть изумление в своих глазах.

— Синтия. — Ему хотелось облегчить ее пробуждение, но тихий голос не возымел никакого действия. Она даже не пошевелилась. — Син!

Бесполезно.

Теперь стало ясно, что он мог бы броситься к ней в постель и лечь рядом, нисколько не беспокоясь, что она проснется.

— Синтия! Просыпайся!

Она, наконец, пошевелилась, но только застонала и отвернулась от него. Из-под простыни показалась ее рука и потянула одеяло на голову. Николас, вздохнув, подошел к ее столу.

— Давай-давай, нам надо торопиться, если мы хотим отправиться на поиски до полудня.

Синтия что-то проворчала в ответ.

— Сладкая, как утренняя роса, — пробормотал он в ответ, перебирая разбросанные по ее столу листки бумаги. — Вставай, любовь моя… Господь всевышний!

Из стопки бумаги выпал листок с очень интересным наброском, и Ник стал рассматривать его.

— Что? Что такое? — послышался хриплый голос Синтии.

Ник перевел взгляд с рисунка, который держал в руке, на кусочек угля, медленно катившийся к краю стола. Потом снова посмотрел на рисунок.

Обнаженный мужчина, явно в возбужденном состоянии, немного уродливого вида, слегка напоминал его самого.

— Это я?

Его внимание отвлекло неожиданное шуршание простыней, он повернулся и увидел расширенные глаза Синтии, которые смотрели на него. Когда ее взгляд упал на листок в руках Ника, она вскочила, прикрываясь простыней, и вскрикнула:

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь разбудить тебя. Син, ты не говорила мне, что это твои рисунки.

— Убирайся!

— Прости. Я бы никогда не назван их ужасными и незрелыми, и…

— Ты не называл их ужасными, — оборвала его Синтия. — До настоящего момента. Просто убирайся! У тебя нет права находиться в моей спальне. Это неприлично.

— Но, Син…

— Это возмутительно!

— Ты бы не была в своей спальне, если бы я не принес тебя сюда в полночь. И хочу напомнить тебе, это тоже было неприлично.

— Ах, так! — Синтия нахмурилась и яростным взглядом окинула пространство вокруг себя.

— Нечем бросить, дорогая?

Ему следовало отступить, когда она прищурила глаза, но потом он был даже рад, что не сделал этого. Синтия выпрямилась, открывая его взгляду свое великолепное тело, и кинулась на него. Короткий миг, и его окутало тепло ее тела.

— Метко, — выдохнул Ник, обхватывая руками ее ягодицы. — Правда, восхитительно.

Оказавшись в его объятиях, Синтия не знала, что ей делать. Ланкастер решил помочь. Он сделал шаг к кровати, осторожно опустил Синтию на спину и охотно последовал за ней.

— Ну что ж, — пробормотал он, прижимая ее руки к матрасу, пока устраивался у нее между бедрами.

— Ты не имеешь… — Она замолчала, когда Ник коснулся губами ее шеи. — Не имеешь права.

Он проложил дорожку из поцелуев, спускаясь все ниже, к розовому соску.

— О Боже! — вскрикнула Синтия, выгибая спину, когда его губы захватили напрягшийся сосок.

— Не уверен, что у нас есть на это время, любимая.