— Софья, — Анна посмотрела девочке прямо в глаза. — Ты уверена, что это был не сон? Не галлюцинация от лекарств?

— Совершенно верно, — твёрдо ответила Софья. — Я запомнила каждое слово. Это было, когда меня только привезли в санаторий. Я притворялась, что всё ещё без сознания, чтобы понять, куда попала.

Анна почувствовала укол гордости. Не каждый взрослый сохранил бы такое самообладание в подобной ситуации, не говоря уже о шестнадцатилетней девочке.

— Что-нибудь ещё?

— Да, — Софья понизила голос, словно боясь, что её могут подслушать. — Они говорили о каком-то очень важном госте. Который должен был приехать в санаторий на следующий день. Кого-то, кого называли «Стратег».

— «Стратег»? Кличка? Кодовое имя?

— Не знаю. Но Беркут, кажется, очень его уважает. Или боится. Говорил, что нужно всё подготовить идеально, что «Стратег» не терпит небрежности.

Анна сделала ещё одну пометку в блокноте. Новая фигура. Возможно, тот, кто стоит выше Беркута в иерархии «коллекционеров».

— Софья, это очень важная информация. Ты молодец, что запомнила.

Девочка слабо улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— И ещё кое-что. Когда Соколов вёл меня по коридору, я увидела доску объявлений. На ней был список с именами. И возле некоторых имён стояли пометки: «Готов к миграции».

— «Миграции»?

— Да. Я успела запомнить только три имени. Наталья Соколова, Ирина Ламова и Павел Штерн.

Анна чуть не выронила ручку.

— Штерн? Павел Штерн?

— Да. А что?

— Это… возможно, родственник адвоката Беркута. Его фамилия тоже Штерн. Лев Аркадьевич.

Елена Андреевна, до сих пор молча слушавшая разговор, внезапно вздрогнула.

— Лев Штерн? Высокий, с бородкой?

— Да, — подтвердила Анна. — Вы его знаете?

— Видела несколько раз. Он приходил в офис к Виктору. Они о чём-то долго говорили за закрытыми дверями.

Ещё одна связь. Ещё одна ниточка в сложном узоре, который постепенно вырисовывался перед Анной.

— Спасибо, Софья. Ты очень помогла следствию, — Анна убрала блокнот. — Теперь тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— Вы найдёте это место? «Питомник»?

— Обязательно. И всех, кто там находится.

Когда Анна уже собиралась уходить, Софья окликнула её:

— Анна Витальевна… Будьте осторожны. Эти люди… они не такие, как обычные преступники. Они верят, что делают мир лучше. Что «трансформация» — это эволюция человечества. Это делает их ещё более опасными.

— Я знаю, — серьёзно ответила Анна. — И буду очень, очень осторожна.

Уже в коридоре её догнала Елена Андреевна.

— Анна Витальевна, я должна кое-что вам сказать. Наедине.

Они отошли к окну, подальше от медсестёр и других посетителей.

— Что такое?

— Я вспомнила, — Елена Андреевна говорила тихо, почти шёпотом. — То, что не давало мне покоя. Когда я впервые пришла в центр «Новая жизнь», в приёмной сидел мужчина. Он читал журнал, и я не видела его лица. Но когда мы уходили после сеанса, он тоже выходил. И он… поздоровался с Беркутом. Назвал его «Александр». Как старого знакомого.

— Кто это был?

— Главный редактор нашего издательства.