— Что там? — спросила Анна, подходя ближе.

— Пока сложно сказать, — техник быстро просматривал содержимое. — Много зашифрованных документов. Но есть и текстовые файлы, доступные для чтения. Вот, например…

Он открыл один из файлов. Перед ними появился текст, напоминающий научную статью: «Нейробиологические основы трансформации личности посредством химической модификации синаптических связей».

— Распечатай всё, что сможешь найти, — распорядилась Анна. — Мне нужно понять, над чем именно работал Беркут.

— Есть кое-что ещё, — техник открыл другую папку. — Фотографии.

На экране появились изображения: люди в белых халатах в какой-то лаборатории; Беркут выступает перед аудиторией; снимки оборудования, похожего на то, что нашли в санатории.

— Стоп, — Анна указала на одну из фотографий. — Увеличь это.

Техник выполнил её просьбу. На увеличенном снимке Беркут стоял в окружении нескольких человек у стены с фирменным логотипом.

— Это же… — начал Дорохов.

— Фармацевтическая компания «Нейрофарм», — закончила Анна. — Одна из крупнейших в стране. Что Беркут там делал?

Техник быстро проверил метаданные фотографии.

— Снимок сделан три года назад. Судя по другим фотографиям из этой же папки, это была какая-то конференция или научный симпозиум.

— Проверьте связи между Беркутом и «Нейрофармом», — распорядилась Анна. — Мог ли он получать от них финансирование? Использовать их оборудование? Может, кто-то из его «коллекционеров» работает там?

— Уже занимаюсь, — Дорохов сделал пометку в блокноте.

Телефон Анны зазвонил. Она посмотрела на экран — номер больницы.

— Свиридова.

— Анна Витальевна? — голос Елены Андреевны звучал взволнованно. — Софья проснулась. И она… говорит странные вещи. Просит вас приехать. Говорит, что вспомнила что-то важное.

В больничной палате Софья сидела на кровати, подложив под спину подушки. Выглядела она лучше, чем вчера, — щёки немного порозовели, взгляд стал яснее. Елена Андреевна сидела рядом, держа дочь за руку.

— Анна Витальевна, — Софья заметно оживилась, увидев следователя. — Спасибо, что приехали.

— Конечно, — Анна присела на стул у кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Голова почти не болит. И мысли… стали яснее.

— Ты хотела мне что-то рассказать?

Софья взглянула на мать, словно ища поддержки, затем снова перевела взгляд на Анну.

— Я вспомнила… о чём говорили Беркут и Соколов, когда думали, что я без сознания. О месте под названием «Питомник».

— «Питомник»? — переспросила Анна, доставая блокнот. — Что это такое?

— Не знаю точно. Но судя по их разговору, это какое-то особое место. Где держат… других. Таких, как я.

— Других детей?

— Не только, — Софья нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. — Они говорили о разных «образцах». О «последовательных стадиях трансформации». О том, что в «Питомнике» есть «экземпляры» на любой вкус.

Анна записывала каждое слово, чувствуя, как внутри неё нарастает холодная ярость. «Образцы». «Экземпляры». Как будто речь шла не о живых людях, а о лабораторных крысах.

— Они упоминали, где находится это место?

— Нет.