Елена Андреевна устроила Софью в маленькой спальне на втором этаже. Девочка быстро уснула, истощённая физически и эмоционально. Последние несколько дней были кошмаром, из которого, казалось, не было выхода.

— Как она? — спросила Анна, когда Елена Андреевна спустилась в гостиную.

— Спит, — женщина выглядела измотанной. — Но сон беспокойный. Она всё время говорит что-то о нитях и связях.

Анна обменялась взглядами с Дороховым. Оба понимали, что воздействие V-18 может иметь непредсказуемые последствия. И теперь никто не знал, что происходит в сознании девочки.

— Нужно подробнее изучить данные, которые мы нашли на планшете Зорина, — Анна подошла к Дорохову. — Что там с протоколом испытаний V-18?

Дорохов открыл зашифрованную папку, найденную в устройстве «Стратега».

— Судя по записям, препарат был разработан специально с учётом генетических особенностей Софьи. Зорин называет это «адаптивной трансформацией». Вместо того чтобы подавлять естественную резистентность, V-18 использует её, создавая новые нейронные связи.

— Но для чего? Каков конечный результат?

— Здесь говорится о «расширенном сознании», «паранормальных способностях», «ментальном воздействии». Звучит как научная фантастика.

Елена Андреевна слушала их разговор, машинально вертя в руках чашку с остывшим чаем.

— Моя дочь… она всё ещё моя дочь? — её голос дрогнул.

Анна положила руку ей на плечо.

— Конечно. Что бы Зорин с ней ни сделал, Софья всё ещё ваша девочка. Мы поможем ей, обещаю.

Со второго этажа раздался пронзительный и отчаянный крик. Все замерли на мгновение, а затем бросились к лестнице. Елена Андреевна взбежала по ступеням первой.

Софья сидела на кровати, широко раскрыв глаза и глядя в пустоту перед собой. Ее руки дрожали, пальцы судорожно хватали воздух, словно пытаясь ухватиться за что-то невидимое.

— Софья, милая, — Елена Андреевна обняла дочь. — Что случилось?

— Я вижу их, — прошептала девочка. — Нити. Связи. Они повсюду.

Казалось, что её взгляд следит за чем-то, перемещающимся по комнате, — за чем-то, видимым только ей.

— Что ты видишь? — осторожно спросила Анна, присаживаясь на край кровати.

— Люди… они окружены цветами. Аурами. Мама — тёплое золото с тревожными красными всполохами. Вы, Анна Витальевна, — глубокий синий с серебряными проблесками решимости.

Софья перевела взгляд на Дорохова, стоявшего у двери.

— А вы — зеленый и коричневый. Надежность и сомнение.

Дорохов невольно отступил на шаг.

— Это… впечатляет.

— Но это не самое странное, — продолжила Софья, потирая виски. — Я чувствую его. «Стратега». Он далеко, но между нами есть связь. Как будто тонкая красная нить тянется от моего сознания к его.

Анна и Дорохов переглянулись. То, о чём говорила девочка, звучало невероятно, но после всего случившегося они уже не могли отмахнуться от любых, даже самых фантастических возможностей.

— Ты можешь определить, где он? — спросила Анна.

Софья закрыла глаза, сосредотачиваясь.

На следующее утро они собрались в гостиной. Софья выглядела лучше — бледность прошла, движения стали увереннее. Но в её глазах появилось что-то новое — глубина и странная, не по годам, мудрость.

Она подошла к столу, на котором Дорохов разложил фотографии известных «коллекционеров» и подозреваемых.