И в изумлении застыл
перед грудой золота и кредиток, что рассыпались на столе меж свечами и
попадали на пол.
-- О господи! -- воскликнул Роули. -- Ох, господи боже милостивый! -- и
кинулся подбирать упавшие на пол гинеи. -- Ох, мистер Энн, да вы только
поглядите, сколько денег! Все равно как в книжке! Все равно как в сказке про
Али Бабу и сорок разбойников.
-- Ну, вот что, Роули, будем вести себя хладнокровно и по-деловому, --
сказал я. -- Богатство обманчиво, в особенности же когда оно несчитанное, и
прежде всего надобно узнать, каково же мое... ну, скажем, скромное
состояние. Ежели я не ошибаюсь, тут с лихвой хватит на то, чтобы ты до конца
жизни ходил в ливрее с золотыми пуговицами. Собери золото, а я займусь
кредитными билетами.
Итак, мы расположились на коврике перед камином, и некоторое время в
комнате только и слышно было, что шелест ассигнаций да позвякиванье гиней,
изредка прерываемые восторженными восклицаниями Роули. Подсчеты оказались
долгими и кого другого, наверно, сильно бы утомили, но только не меня и не
моего помощника...
-- Десять тысяч фунтов, -- провозгласил я наконец.
-- Десять тысяч! -- эхом отозвался Роули.
И мы уставились друг на друга.
У меня захватило дух -- так огромно было это богатство. С такими
деньгами мне не страшны никакие враги. В девяти случаях из десяти в тюрьму
попадают не оттого, что полиция хитра и проницательна, но оттого, что у
людей мало денег; а в сумке для бумаг, лежащей передо мною, хранились самые
разнообразные возможности и ухищрения, которые обеспечивали мне
совершеннейшую безопасность. Более того, вдруг подумал я -- и при одной
мысли об этом затрепетал от волнения, -- обладая десятью тысячами, я
становился весьма достойным женихом. Все ухаживания, что я позволял себе
прежде, когда был простым солдатом в военной тюрьме или беглым
военнопленным, можно было объяснить или даже извинить как поступки вконец
отчаявшегося человека. Теперь же я могу войти в дом с парадного крыльца,
могу приблизиться к грозному дракону в сопровождении стряпчего и предложить
вполне солидное обеспечение. Несчастный военнопленный француз Шандивер
ежеминутно опасался ареста, но богатый англичанин Сент-Ив, разъезжающий в
собственной карете с туго набитой деньгами сумкой для бумаг, может ничего не
бояться, может смеяться над тюремщаками. Я с торжеством повторил про себя
пословицу: "Любовь смеется над замками". В одно мгновение, оттого только,
что у меня появились деньги, любовь моя перестала быть запретной, она
приблизилась ко мне, стала достижимой, и, возможно, таковы уж странности
человеческой натуры, но от этого она разгорелась еще ярче.
-- Роули, -- сказал я, -- будущее твоего виконта обеспечено. |