Изменить размер шрифта - +
И в  изумлении  застыл
перед  грудой золота и кредиток,  что рассыпались  на  столе  меж  свечами и
попадали на пол.
     -- О господи! -- воскликнул Роули. -- Ох, господи боже милостивый! -- и
кинулся подбирать упавшие на  пол гинеи.  --  Ох, мистер Энн,  да вы  только
поглядите, сколько денег! Все равно как в книжке! Все равно как в сказке про
Али Бабу и сорок разбойников.
     -- Ну, вот что, Роули, будем вести себя хладнокровно и  по-деловому, --
сказал я. -- Богатство обманчиво,  в особенности же когда оно несчитанное, и
прежде  всего  надобно  узнать,  каково  же  мое...  ну,   скажем,  скромное
состояние. Ежели я не ошибаюсь, тут с лихвой хватит на то, чтобы ты до конца
жизни  ходил  в  ливрее  с золотыми пуговицами.  Собери золото, а я  займусь
кредитными билетами.
     Итак, мы  расположились на коврике перед камином, и  некоторое время  в
комнате только  и  слышно было, что шелест ассигнаций да позвякиванье гиней,
изредка прерываемые  восторженными восклицаниями  Роули.  Подсчеты оказались
долгими и кого другого,  наверно, сильно бы утомили, но только не  меня и не
моего помощника...
     -- Десять тысяч фунтов, -- провозгласил я наконец.
     -- Десять тысяч! -- эхом отозвался Роули.
     И мы уставились друг на друга.
     У  меня  захватило дух  --  так огромно  было  это богатство.  С такими
деньгами  мне  не страшны никакие враги. В девяти случаях из десяти в тюрьму
попадают  не оттого,  что  полиция хитра и проницательна,  но оттого,  что у
людей мало денег;  а в сумке для бумаг, лежащей передо мною, хранились самые
разнообразные   возможности   и    ухищрения,   которые   обеспечивали   мне
совершеннейшую безопасность. Более  того,  вдруг подумал я  --  и при  одной
мысли  об  этом  затрепетал  от  волнения,  --  обладая десятью тысячами,  я
становился  весьма  достойным женихом. Все ухаживания,  что  я позволял себе
прежде,   когда   был   простым  солдатом  в   военной  тюрьме  или   беглым
военнопленным,  можно  было  объяснить или даже извинить как поступки вконец
отчаявшегося человека. Теперь  же я могу войти в  дом  с парадного  крыльца,
могу приблизиться к грозному дракону в сопровождении  стряпчего и предложить
вполне  солидное  обеспечение.  Несчастный  военнопленный  француз  Шандивер
ежеминутно опасался ареста, но  богатый  англичанин  Сент-Ив, разъезжающий в
собственной карете с туго набитой деньгами сумкой для бумаг, может ничего не
бояться, может смеяться  над тюремщаками. Я с  торжеством  повторил про себя
пословицу: "Любовь смеется над  замками". В одно  мгновение,  оттого только,
что  у  меня появились деньги,  любовь  моя перестала  быть  запретной,  она
приблизилась ко мне,  стала  достижимой,  и, возможно, таковы уж  странности
человеческой натуры, но от этого она разгорелась еще ярче.
     -- Роули, -- сказал я, -- будущее твоего виконта обеспечено.
Быстрый переход