Изменить размер шрифта - +
Он осыпал меня
золотом, но в  его присутствии угасала без пищи последняя искра  возвышающих
душу  чувств.  От  этой встречи  сердце мое  оледенело, и мне довольно  было
взглянуть на юное лицо Роули, чтобы тот же час проникнуться к нему доверием:
Роули совсем  еще мальчик,  душа его  не успела зачерстветь, в нем, конечно,
еще живы и некоторая наивность и простые человеческие чувства; он может даже
сболтнуть  какую-нибудь  глупость,  это   не  машина,   произносящая  гладко
отшлифованные фразы! Впрочем, мучительное впечатление от встречи с дядей уже
рассеивалось,  я начинал  приходить в  себя,  и,  увидав  веселую, бездумную
физиономию  мистера  Роули, который кинулся, чтобы взять сумку, мсье Сент-Ив
снова стал самим собой.
     --  Ну-ну,  Роули, не спеши,  -- сказал я.  -- Тут дело  нешуточное. Ты
находишься у меня в услужении с младых ногтей, уже около трех  часов. Должно
быть, ты  успел  заметить,  что я человек суровый и не терплю даже намека на
фамильярность. Мистер  Поуль, или Поул, видно, оказался пророком  и  остерег
тебя против сей опасности.
     -- Да, мистер Энн, -- растерянно отозвался Роули.
     --  Но  сейчас  выпал один  из  тех  редких случаев,  когда  я  намерен
отступить от своего правила. Дядя --  преподнес мне подарок, что называется,
рождественский подарок, он в этой сумке. Каков этот подарок, я не знаю, и ты
тоже  не знаешь;  возможно,  меня  надули,  а  возможно,  я  уже  обладатель
несметных  богатств;  в этом  скромном  на  вид  вместилище может  оказаться
пятьсот фунтов.
     -- Да неужто, мистер Энн! -- воскликнул Роули.
     --  Так  вот, Роули,  протяни,  правую  руку и повторяй  за мною  слова
клятвы, --  сказал я, положив сумку на  стол. -- Чтоб меня перекосило,  чтоб
мне почернеть  и посинеть,  если я когда-нибудь открою  мистеру  Поулю,  или
виконту мистера Поуля, или кому-либо из родни мистера Поуля, из его друзей и
знакомых,  не говоря  уже о  мистере Доусоне и  о докторе,  какие  сокровища
содержатся в сей сумке; чтоб мне провалиться в самые черные тартарары,  если
я   не  буду  весь  век  охранять,  блюсти,  оберегать,  любить  и  почитать
нижепоименованного,  вышеупомянутого (тут я спохватился, что  назваться-то и
позабыл) виконта Энна де Керуаля де Сент-Ива, попросту называемого  виконтом
мистера Роули, если я не буду повиноваться ему беспрекословно, служить верой
и правдой, следовать за ним  по всему свету, по земле, по воде и под землей.
Быть по сему. Амиль!
     Он повторил слова клятвы с  той же преувеличенной серьезностью, с какой
я их произносил.
     -- А  теперь, -- сказал  я, -- вот  тебе ключ. Я  же обеими руками буду
держать  крышку. -- Роули повернул ключ,  -- Принеси все  свечи, какие здесь
есть, и поставь их  рядом с этой сумкой. Что там может быть? Голова Горгоны?
Чертик-попрыгунчик? Пистолет-самострел? На колени, сэр, и ждите чуда.
     С  этими словами  я перевернул сумку вверх дном. И в  изумлении  застыл
перед  грудой золота и кредиток,  что рассыпались  на  столе  меж  свечами и
попадали на пол.
Быстрый переход