|
Заметно было также, что саквояж у него тяжелый. Прикинул я все это, и в голове у меня созрел план. -- Ночка как раз по сезону, сэр, -- сказал я. -- Не пробежаться ли нам? Мороз пробрал меня до самых костей. -- С превеликим удовольствием, -- был ответ. Голос его прозвучал весьма уверенно, что мне сильно не понравилось. Однако ничего другого на ум не шло, кроме как пустить в ход кулаки, а с этим всегда лучше не торопиться. Недолго думая, я кинулся наутек, он -- за мной; и некоторое время топот наших ног по мерзлой дороге отдавался, должно быть, за целую милю. Он взял старт на шаг позднее меня и на шаг позднее пришел к финишу. Был он много старше, бежал с тяжелым саквояжем в руках и, однако, не отстал больше ни на дюйм. Пусть с ним бегает наперегонки хоть сам дьявол, а с меня хватит! И притом бежать так скоро мне вовсе не выгодно. Ведь если долго бежать, непременно куда-нибудь прибежишь. За любым поворотом можно очутиться у ворот какого-нибудь сквайра Мертона, либо посреди деревни, где полицейский трезв, или прямо напороться на ночную стражу. Что -- ж, пока не поздно, я должен от него отделаться, иного выхода нет. Я огляделся: место словно бы подходящее -- нигде ни огонька, ни дома, одни только сжатые нивы, поля, вспаханные под пар, да редкие низкорослые деревья. Я остановился и при свете луны бросил на своего преследователя гневный взгляд. -- Ну, довольно глупостей! -- сказал я. Он поворотился и поглядел мне прямо в лицо, -- был он очень бледен, однако явно не струсил. -- Совершенно с вами согласен, -- сказал он. -- Вы испытали меня в беге; можно еще испытать меня в прыжках в высоту. Это все равно. Так ли, эдак ли, конец будет один. -- Надеюсь, вы понимаете, каков будет этот конец! -- сказал я. -- Мы с вами здесь одни, час поздний, и я исполнен решимости. Вас это не пугает? -- Нет, -- отвечал он, -- нисколько. Я не умею боксировать, сэр, но если вы полагаете, что имеете дело с трусом, вы ошибаетесь. Быть может, если я объявлю вам с самого начала, что у меня есть оружие, это упростит дело. Быстрее молнии я сделал ложный выпад -- будто метил дубинкой ему в голову; но он столь же мгновенно отступил, и в руках у него блеснул пистолет. -- Довольно, мистер беглец! -- сказал он. -- Я вовсе не желаю идти из-за вас под суд за убийство. -- Клянусь честью, и я тоже! -- сказал я, опустил дубинку и поглядел на него с некоторым даже восхищением. -- А знаете, -- продолжал я, -- вы упустили из виду одно обстоятельство: ваш пистолет вполне может дать осечку. -- У меня их два, -- возразил он, -- никогда не пускаюсь в путь, не прихватив с собою пару этих верных псов. -- Честь вам и слава, -- сказал я. -- Вы способны позаботиться о себе, а это немалое достоинство. Но, господин хороший, давайте взглянем на сей предмет беспристрастно. Вы не трус, я тоже; оба мы люди здравомыслящие; у меня есть веские причины -- неважно, какие именно, -- никого не посвящать в свои дела и путешествовать в одиночестве. |
