|
-- Если уж вы об этом заговорили, -- отвечал Даджен, -- так ведь и вы не слишком осторожно размахивали своей палкой. -- Разве? Ну да -- ладно, дело прошлое; считайте, что все это было, при короле Фарамоне [29] -- вот и еще одно французское выражение, ежели вам охота собрать побольше улик, -- сказал я. -- Но теперь мы, по счастью, добрые друзья и желаем одного и того же. -- Прошу прощения, но вы слишком торопитесь, мистер... -- сказал Даджен. -- Ведь я до сих пор даже не знаю вашего имени. -- Ну еще бы! -- сказал я. -- Слыхом не слыхали! -- Объясните же хоть одним словом, -- начал он... -- Нет, Даджен! -- прервал я. -- Будьте разумны. Я знаю, чего вы хотите, и имя этому -- ужин. Rien ne creuse comme l'emotion [30]. Я тоже голоден, хоть и куда более привычен к воинственным вспышкам, нежели вы, скромный стрелок по завирушкам. Давайте-ка я получше на вас погляжу; вот какое вам требуется меню: три ломтика хорошего холодного ростбифа, гренки с сыром, кружка крепкого пива, и стаканчик-другой выдержанного портвейна старого бутылочного разлива -- напиток, без которого немыслим настоящий англичанин. Мне кажется, когда я перечислял все это, в глазах Даджена появился блеск и он разок-другой сглотнул слюну. -- Час еще не поздний, держу пари -- самое начало двенадцатого, -- продолжал я. -- Где тут можно найти хорошую гостиницу? Только заметьте, я сказал "хорошую", ибо портвейн, под стать такому случаю, должен быть самого лучшего разлива, а не бурда какая-нибудь, от которой потом трещит голова. -- Надо отдать вам должное, сэр, -- сказал он, слегка улыбаясь, -- у вас весьма своеобразная манера добиваться своего... -- Почему вы все время отклоняетесь от главного? -- воскликнул я. -- Удивительно непостоянный ум! Разве с таким складом ума можно преуспеть в вашей профессии? Итак, гостиница? -- Ну и шутник же вы, сэр! Вижу, вы непременно сделаете по-своему. Если идти этою дорогой, до Бедфорда не будет и трех миль. -- Решено! -- воскликнул я. -- Идем в Бедфорд! Я подхватил Даджена под руку, завладел его саквояжем и повлек его по дороге, причем он и не думал противиться. Вскорости, немного спустившись с холма, мы вышли на открытое место. Дорога была ровная, еще не схваченная морозом, лунный свет прозрачной, сияющей дымкой окутывал луга и обнаженные деревья. Я раз и навсегда мысленно покончил с крытой повозкой и ее пытками; до цели моей -- именья дядюшки -- было рукой подать; мистера Даджена я больше не боялся, иными словами, у меня вдоволь было поводов для веселья. К тому же в тот час мне казалось, что мы две крошечные, единственные во всем свете живые куклы, под огромным морозным куполом полуночи; комнаты прибраны, луна начищена до блеска, самые маленькие звезды и те зажжены, пол подметен и натерт, не хватает лишь оркестра, чтобы начать танцы. |
