Он продолжал улыбаться, осторожно накрыв руку Тео своей. Чернокнижник не стал ее убирать. Вместо этого он перевернул ладонь к верху и осторожно сжал пальцы призывателя.

Когда он был молод его занесло в один закрытый бордель для "особенных" клиентов. За немалые деньги там выполняли любые желания и не задавали вопросов. В борделе, пребывая в наркотическом дурмане, он пробыл несколько дней. И делал странные вещи. Желание использовать свое тело вместо колоды для выжигания показалось ему нормальным. Он попросил об этом одну из девушек и та, раскалив до красна нож, исполнила его просьбу. По странной прихоти, а может быть в насмешку, она выжгла на нем знак однополой любви.

С тех пор прошло много времени, от отметины почти не осталось следа, Тео забыл о ней. Отметину сложно заметить, если не искать специально. А для этого необходимо было знать, что ищешь. Йозеф, безусловно, знал.

Судя по его виду, он давно решил отделаться от Элейс и ждал лишь благоприятный момент, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду.

Тео согласился. Он пребывал в легком замешательстве, пытаясь понять, как он может поддерживать подобный разговор, когда только что забрали Элейс, а он, лишенный былого доверия, имеет весьма туманные перспективы. Словно прочтя мысли, Йозеф поспешил его успокоить:

Услышав эти слова Тео почувствовал себя спокойнее. Если бы Йозефу вздумалось прямо сейчас воспылать к нему неземной страстью, он, предпочитающий женскую компанию, не смог бы достаточно убедительно притворятся. Чернокнижник заерзал в кресле. Было бы хорошо, если бы Йозеф ушел или, по крайней мере, перестал смотреть на него с таким участием.

Похоже, что Тео действительно кое-что значил для него. Конечно, они оба понимали, что у Элейс не было шансов выжить, но призыватель хотел подбодрить друга.

Тео пообещал себе, что обязательно придумает как остаться в кабинете одному. Есть много разных способов. Не обязательно убивать Йозефа, чтобы получить желаемое.

Гость с большой неохотой поднялся. Чернокнижник мысленно молил всех богов, чтобы призыватель не вздумал расцеловать его в знак их особого взаимопонимания, но все обошлось. Йозеф только обнял за плечи и заботливо поправил съехавшую в сторону маску. Тео вздохнул с облегчением, когда за ним закрылась дверь.

Кабинет Карла был обычным. Возле стен находились вместительные шкафы до самого верха заполненные книгами и свитками. Большой дубовый стол был завален стопками исписанных бумаг, папками, перевязанными бечевой. Отделение для амулетов закрыто, но в нем не было ничего особо ценного. В уголке примостились две чернильницы, вокруг которых валялись поломанные перья. Кроме письменного стола и шкафов в кабинете стояли три глубоких кресла, плетенный стул, маленький столик из вяза, шкаф, полки которого были заставлены разноцветными банками с реактивами, корзина, из которой торчали свернутые карты. А еще здесь было огромное, в человеческий рост зеркало, притягивающее взгляд.

Внутри он смеялся, но внешне оставался совершенно невозмутим. Дразнить Йозефа оказалось забавнее, чем он предполагал. Чернокнижник то и дело искоса поглядывал на призывателя, перебирающего бумаги Карла. В этот момент ему даже было жаль, что все закончится. Конечно, любовником Йозефа он становится не собирался, но терять единомышленника, который знал о Хозяйке, очень не хотелось. Тео сжал правый кулак - в его металлических пальцах было достаточно силы, чтобы лишить призывателя жизни. Он мог вырвать ему гортань одним движением, но это было бы... неправильно.

Конечно, Йозеф не удержался и уступил его просьбе. Ворча под нос что-то невразумительное, он вышел из кабинета. Эхо его торопливых шагов разносилось по коридору. У Тео было не больше десяти минут. Он бросился к зеркалу и нажал на один из завитков рамы. Зеркало бесшумно отошло в сторону, открыв старую каменную кладку.