— Добрый день, мастер, — низко поклонился Финист, хотя старик не мог его видеть. А может, и мог — я понятия не имела, каковы способности старого шептуна. Муж взволнованно выпалил: — Ты действительно возьмешься учить Ладу?

Шептун повернулся к нам и, не торопясь отвечать, указал на свободное кресло.

— Присядь.

К моему удивлению, Финист послушно сел в кресло, а для меня словно из воздуха соткалось ещё одно. Я боязливо потрогала его рукой, прежде чем сесть — вдруг как развалится подо мной? Но кресло было неотличимо от настоящего. Если здесь вообще была настоящая мебель.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, я хочу знать, для чего Лада будет учиться магии. Чтобы сдерживать её или чтобы использовать? — спросил старик Финиста, но при этом смотрел на меня.

А мне вспомнилось, как мы вместе с мужем спасли Марфу, и я поняла, что отказываться от таких возможностей не хочу.

— Использовать, — ответил Финист, и я кивнула в подтверждение его слов.

— И ты готов отпускать её из дому на полдня? Знаешь ведь, как проходят занятия. Вам не до утех будет, Лада домой приползать станет.

— Главное, чтобы учеба на пользу шла, — твердо сказал Финист, взяв меня за руку, чтобы успокоить. Я в волнении весь подол измяла, теребя платье.

— Что же, раз вы так решили… — задумчиво дернул себя за бороду шептун и посмотрел так пристально, что мне стало не по себе. А затем произнес, да не обычным тоном, а властным и проникновенным. — Я принимаю тебя, Лада Митрофановна, как ученицу. Обязуюсь учить, защищать и взращивать твою силу.

Вот это да! Колдун не просто меня в ученицы брал, а давал церемониальную клятву. Всё как у настоящих магов! Как-то запоздало пришло осознание, что я не просто учиться собираюсь, а магию познавать стану. Я, которая только грамоте обучена, на такую сложную науку позарилась! Вот только как откажешься, когда сила внутри бурлит нешуточная, и вред от неё может быть такой, что наделаешь дел — за всю жизнь не исправишь.

Шептун и Финист в ожидании смотрели на меня, и я сглотнула, собираясь с мыслями. Ответные слова сами всплыли в голове. Не случайно Василиса мне с прошлого лета этой фразой все уши прожужжала.

— Я с благодарностью принимаю твои знания, мастер, и обязуюсь следовать советам и наставлениям, — склонила я в ответ голову.

В тот же миг кожу на руках защипало, и от запястий, где был свадебный браслет, до самых предплечий поплелся тонкий узор, символизирующий ученичество. Защитные руны, как мне объясняла сестра. У неё давно такой узор был, да только выцвел, почти слился с кожей. У меня же он выделялся ярко-алой нитью, отчего казалось, что руки изранены.

Горели они точно как исколотые.

— Ну что же, раз с официальной частью покончено, предлагаю выпить чаю и обсудить оплату, — произнёс шептун.

А я похолодела. О деньгах-то не подумала!

Покосилась на мужа — Финист выглядел абсолютно спокойно, а значит, об оплате знал. Хоть это хорошо. Может, и к лучшему, что я не знала — так бы точно засомневалась, стоит ли мне идти в ученицы. А теперь отступать поздно.

Работа на свежем воздухе всегда мне нравилась. Я частенько помогала мачехе ухаживать за садом, занималась прополкой сорняков, сажала морковь и капусту. Но думала, что после переезда огород останется в прошлом. Ошиблась.

С трудом открыв скрипящую дверь, я застыла на пороге огромной заросшей теплицы, в которую от густых сорняков даже зайти было трудно. Да что говорить, она была настолько темной от зарослей, что показалось, что мы не во двор в солнечный денек вышли, а спустились в сырое и мрачное подземелье! По углам висела паутина, а попискивающая мышь, выскочившая у меня из-под ног, лишь усилила впечатление.