Когда наслаждение наконец захлестнуло ее, оно было столь ослепительным, что, казалось, вспышка полыхнула прямо под зажмуренными веками и стон освобождения прилетел откуда-то извне, из окружавшей их темноты…

Наутро их встретил другой, белый мир.

Снег толстым слоем покрывал землю, лежал на ветвях деревьев и на кустах. Лесли приоткрыла рот и понюхала воздух, взглянула на чистое, без намека на тучи небо — непохоже, что в ближайшие день-два начнется оттепель. Может, оно и к лучшему: идти по снежной слякоти — удовольствие ниже среднего.

Впрочем, куда идти? Места эти она знала плохо и вовсе не была уверена, что поблизости, пусть даже в пределах нескольких дневных переходов, найдется укрытие, пригодное для того, чтобы провести в нем зиму. Идти же куда-то наобум, теперь, когда выпал снег… Н-да, она рассчитывала, что у них есть еще по крайней мере неделя.

— Ну, и что будем делать? — спросила она. Вопрос был скорее риторический, по давней привычке разговаривать с самой собой, но на него тут же эхом отозвался вылезший из-под ели Джедай.

— Ну, и что будем делать?

«Не знаю», — хотела ответить Лесли, но вовремя поняла, что не имеет права этого говорить, потому что он знает эти места куда хуже, чем она, и привык полагаться на ее опыт и знания. Поэтому она лишь неопределенно пожала плечами.

— Может, переждем, пока не растает? — предложил он.

— Это что, до февраля, что ли?

— Думаешь, уже не растает?

— Да непохоже…

— Я могу построить дом, — сказал он с сомнением. — Знаешь, небольшую такую избушку. Но с одним топором это много времени займет — месяц, два.

Она только вздохнула.

— Еще я могу сделать шалаш, — неуверенно выдал Джедай новое предложение.

Лесли представила себе стоящий на снегу шалаш… как ни странно, в этой идее имелось рациональное зерно.

— Скажи, а большой шалаш ты можешь построить? — спросила она. — И не двускатный, а наподобие индейского вигвама?

— Это как?

— Вот, смотри! — она сдернула с ближайшей ветки пригоршню хвои и, присев на корточки, принялась строить из хвоинок конус — крошечное подобие шалаша. — А вот здесь, — сделала внутри мизинцем ямку, — должен быть костер, и чтобы дым вверх уходил. Стены толстые и подстилка внутри тоже толстая…

На каждую ее фразу Джедай кивал все более сосредоточенно, и когда Лесли, закончив объяснения, спросила:

— Ну что, сможешь? — он взглянул на нее непонимающе.

— Что? А, да, конечно смогу.

Полез в шатер и через минуту вылез оттуда в куртке и с топором.

— Я пойду посмотрю вокруг.

— Когда будет готов завтрак, я тебя позову, — сказала ему вслед Лесли.

За завтраком Джедай молчал и думал о чем-то своем; ел быстро — видно было, что ему не терпится заняться шалашом. Лишь под конец он обратил внимание и на нее:

— Ты, кажется, на охоту собиралась?

— Да…

— Если по дороге увидишь камни, примерно вот такие, — показал руками нечто размером с собачью голову, — скажи мне, — с тем встал и, прихватив с собой недоеденную лепешку, снова пошел в лес.

Первую добычу Лесли подстрелила всего в четверти мили от стоянки. Неторопливо трусившие перед ней собаки вдруг рванулись вперед, затявкали из-за деревьев — догнав их, Лесли увидела сидевшую на сосне, футах в пятнадцати от земли, тетерку.