— Погаси, погаси! — продолжал орать вожак. — Сука рваная, гаси немедленно, а то я тебя… — и замолчал, поперхнувшись на полуслове, когда Лесли выпрямилась и неторопливой походкой двинулась к нему.

На ходу достала из-за пояса револьвер и перехватила за дуло; подойдя вплотную к чернобородому, смерила его взглядом и, презрительно бросив:

— Много болтаешь! — с размаху врезала ему рукояткой по лицу. Он взвыл от боли.

Отходя обратно к разгоравшемуся костру, Лесли продолжала слышать за спиной всхлипывающий вой — все более тонкий и беспомощный. Подумала, что этот звук долго будет единственным, что чернобородый сможет произнести — наверняка у него сломана челюсть.

— Теперь слушайте, — обернулась она к пленным. — Мы уходим. Если за нами еще кто-то погонится — убью. Всех.

Ездить верхом Джедай не умел — это было понятно и по тому, как он изо всех сил сжимал поводья, и по тому, как сидел, неумело растопырив ноги в стременах. К его седлу был привязан повод буланого, несшего на спине все их имущество, сама Лесли вела за собой рыжую кобылу и крупного гнедого коня вожака.

Отъехав от гранитной глыбы на четверть мили, она оглянулась — медноволосый, которому она перед отъездом развязала руки, уже освободился окончательно и теперь распутывал остальных. Долина впереди расширялась и плавно шла вниз — скоро площадка исчезнет за горизонтом…

— Как думаешь, будет еще погоня? — словно угадав ее мысли, спросил Джедай.

— Не, — мотнула головой Лесли. — Сейчас этот рыжий их развяжет, они немного побазарят и пошлют его за подмогой — у него единственного руки-ноги целы. Поселок маленький, сколько там еще мужчин наберется — человек семь, восемь? Пока то да се — думаю, к закату они сюда подъедут, но им не до погони будет — надо раненых в поселок везти, а лошадей мало осталось. Да и… кому теперь снова нарываться охота?..

— Ты потому всех лошадей и увела?

— Угу, — она тронула каблуками коня, посылая его вперед.

Разговаривать не хотелось; в другое время она бы рыкнула на Джедая, чтобы отстал — но уж больно хорошо он показал себя: и из дробовика вовремя пальнул, не дав парню на рыжей кобыле выхватить револьвер, и мужик в серой куртке — целиком его заслуга. Поэтому, когда через пару минут он догнал ее, Лесли с улыбкой похлопала его по локтю:

— Ты сегодня хорошо дрался. Не будь тебя, мне бы туго пришлось.

…В самом деле, если бы они не пришибли ее до того, пришлось бы убить всех пятерых, а потом уходить прямиком через горы, не жалея лошадей — на тот случай, если остальные посельчане решили бы отомстить за своих мертвецов…

— Скажи, а с тобой такое уже бывало? — ободренный похвалой, спросил Джедай. — Ну, чтобы в поселке все нормально вроде, а потом они погнались и…

— Да, — коротко ответила Лесли.

— И? — видя, что она молчит, уточнил: — Как же ты справилась? Сколько их было?

«Хоть бы раз он сумел понять, когда следует остановиться с вопросами!» — подумала она. Перед тем, как ответить, на секунду закрыла глаза и вздохнула.

— Пятеро. Как сегодня.

— Как же ты отбилась?!

— А кто тебе сказал, что я отбилась? — Лесли попыталась усмехнуться, но получилось плохо.

— Но… — начал Джедай и запнулся.

Не глядя на него, она сухо объяснила:

— Они мною попользовались, избили и бросили умирать. Ну и отобрали все до нитки, — не выдержала и все же взглянула ему в глаза — то, что просматривалось в их глубине, с пол-оборота привело ее в бешенство.