Но по мере того как проходил день, негодование Импрес на Трея смягчилось воспоминаниями о том, какой счастливой и наполненной сделал он ее жизнь. У нее будет ребенок от Трея, думала она, не пытаясь понять резкого душевного перехода. Ребенок, который будет всегда напоминать о нем.

– Здравствуй, малыш, – выдохнула она тихо, ожидание и нежность звучали одновременно в ее голосе.

Но кроме тихого счастья, которое она испытывала от того, что у них будет ребенок, Импрес понимала, какие прозаические, лишенные наивного блаженства проблемы появятся у нее. Особенно в ее теперешнем положении, без мужа. Едва ли благоприятное начало для жизни в аристократическом свете, который они покинули пять лет тому назад, подумала она с усмешкой. Графиня де Жордан вернулась – молодая, одинокая и беременная.

Конечно, ее нынешняя путаница мыслей куда менее угрожающа, чем голод, с которым она и дети столкнулись прошлой зимой, прагматично напомнила она себе. А с деньгами Трея, дополненными какой нибудь убедительной историей, положение ее может быть улучшено.

Поломав некоторое время голову, напрягая свои творческие способности, Импрес придумала благопристойную историю, как она вышла замуж, и при каких обстоятельствах умер муж, и теперь горькая утрата станет менее горькой.

Волнуясь, она рассказала детям о беременности, сочетая искренность с недомолвками, объяснила причины фиктивного замужества. Затем, затаив дыхание, она подождала их реакции на крайнюю необычность ситуации.

– Уф! – радостно воскликнул Гай; улыбка у него была от уха до уха. – У меня будет племянник – индеец из племени Абсароки. Мы с Треем станем родственниками.

– Может быть, будет девочка, – заспорила мгновенно Женевьева. – Пресси, я хочу племянницу.

И Импрес, расплывшись в улыбке, почувствовала, как ее нервозность исчезла.

– Я сделаю все, что смогу, наилучшим образом, но не гарантирую каждому, что он хочет.

– Ты можешь побыть пока вдовой, но летом приедет Трей и женится на тебе, – заявила уверенно четырнадцатилетняя Эмили. – И тогда все будет прекрасно.

– Трей приедет, Трей приедет, Трей, Трей, Трей… – заговорил упоенно Эдуард, реагируя по своему, не воспринимая упоминание о ребенке. – Я увижу Трея, и у меня будет пони, – продолжал он счастливо, уверенный, что его судьба изменится.

Услышав оживленный, счастливый лепет Эдуарда, Импрес захотелось, чтобы у нее был такой же энтузиазм. Разве не, будет прекрасно, если Трей действительно приедет, оставив, жену, всех домогающихся его женщин, семью, работу, бросив все на полпути, чтобы приехать к той, которую однажды из прихоти купил в публичном доме? Зная его распутство в прошлом, она не разделяла веры Эдуарда в приезд Трея.

Не зная, что стало с ее любимой кузиной, Аделаидой, Импрес послала ей телеграмму и ожидала в Гавре ответа. Она понимала, сколь многое могло случиться за пять лет; Аделаида могла выйти замуж за своего кузена из Венгрии, в которого была влюблена в то время, когда ей было пятнадцать лет, и уехать из Франции, или могла жить в Ницце, или просто посчитать неудобным возобновлять дружбу с семьей, которая уехала, будучи на грани позора. Но на следующее утро ответ пришел: Аделаида в Париже, стала ее высочеством, потому что вышла замуж за герцога Валентина де Шантель, и ждет с нетерпением, чтобы опять увидеться с Импрес.

Аделаида, одетая в экстравагантную белую меховую накидку, встретила их на железнодорожной станции, сопровождаемая свитой слуг, железнодорожных служащих, подобострастных чиновников. После объятий, поцелуев возбужденных вопросов одним легким жестом ее высочество распорядилась всеми, дав указание разместиться по экипажам и отправиться в их скромное жилище, как Аделаида назвала дворец, расположенный рядом с собором Нотр Дам.