– Для театральной звезды, – сказала Блэйз.

– Или для победительницы в женском роде, – добавил Трей с ухмылкой.

– Вы, двое, можете выбрать девочке второе имя, – любезно предложил Хэзэрд.

– Какое великодушие, – сказал Трей, подняв брови.

– Одно из самых поразительных черт характера твоего отца.

Но Хэзэрд в самом деле проявил настойчивость, хотя, если бы жена и сын спорили с ним не просто для того, чтобы показать независимость своих суждений, они бы так легко не уступили.

Хэзэрд заказал специальный детский сервиз из серебра, на котором было выгравировано имя девочки, и начал тренировку крепкого горного пони для ее первых поездок. Блэйз полностью переделала детскую комнату и выписала из Франции детские вещи, в то время как Трей обнаружил массу приятного в том, чтобы уговаривать малышку съесть кашку и протертые фрукты.

Таким образом, Бэлли Джулия (Джулией звали героиню из любимой поэмы Трея) стала всеобщей любимицей на ранчо.

Восемь месяцев обязанностей Трея по брачному контракту истекли, когда Бэлли исполнился месяц, и день в день Трей попросил у Валерии развода.

Чтобы наверняка застать ее дома, Трей навестил ее ближе к вечеру, выбрав время после чаепития и перед обедом, на который Валерия могла быть приглашена.

Она была еще одета в платье, в котором пила чай, из бледно розового шелка, отделанного по краям алансонским кружевом, подчеркивающим цвет ее глаз.

– Должно быть, это не светский визит, – промурлыкала она лениво, невозмутимо спокойная в своей, обычной манере, и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Трей был одет в пропыленную рабочую одежду: кожаная куртка поверх пропахшей потом хлопковой рубашки. Башмаки и брюки были покрыты светло серым песком.

– Мы устанавливаем новую дробилку в руднике, – пояснил он, глядя на ее томную позу. – Некоторые должны зарабатывать себе на жизнь.

– А другие нет, – ответила она насмешливо.

– Я вижу, что у нас, как обычно, полное согласие, – сухо отметил Трей. Он остался стоять, чувствуя себя неспокойно, не собираясь задерживаться дольше, чем необходимо.

– Ты всегда такой колючий, Трей, дорогой. Я знаю, что ты можешь быть совершенно другим… присядь и расслабься. Поговорим о прежних временах, – промурлыкала она нежно и грациозно показала на ближайший стул.

Ее способность не обращать внимания на те бедствия, которые случились из за ее жадности, раздражала Трея.

– Я хочу развестись с тобой, – сказал он коротко и грубо, не обращая внимания на этикет.

– Нет. – Ее голос был ровный и спокойный, выражение лица – безмятежное, она протянула руку к бокалу с шерри, стоявшему на мраморном столике, стилизованном под лебедя.

– Нет? А ты не боишься умереть? – спросил он негромко, думая о том, что один удар лебединым столиком, – и все его неприятности разом окончатся.

– Мне нравится быть миссис Брэддок Блэк. – Валерия сделала глоток и сказала с самообладанием, которое выводило его из себя: – Не хочешь попробовать? Это настоящий португальский шерри.

– Я не пью шерри, и если бы даже пил, то не стал бы этого делать с тобой, – ответил Трей напряженно, еле сдерживая себя. То, что она сказала, было, неожиданностью. – Ты же подписала соглашение. – От его слов веяло арктическим холодом.

– Я порву его.

– Не будь такой наивной, – рявкнул он коротко. – У нас есть копия.

Ее улыбка была сама невинность.

– Буду спорить, что это подделка.

Великий Боже! – подумал он с отвращением.

– Ты не собираешься уступать, не так ли?

Ее улыбка исчезла, и на мгновение лицо исказилось от злобы.