Прежде чем ответить отрицательно, Импрес сглотнула мешавший ей комок в горле. Она, нервничая, смотрела в сторону, чтобы не видеть его мерцающих глаз и не подвергаться воздействию его гипнотической силы. Ее сознание было охвачено предвкушением, кричащим и напряженным, и Импрес начала подсчитывать медальоны в рисунке ковра, пытаясь таким образом сопротивляться своему влечению.

– Где твоя спальня? – спросил шепотом Трей.

– Нет! – едва не закричала она, поворачиваясь к нему спиной. Охватившая ее тревога безошибочно читалась в огромных глазах, была очевидна по сжавшимся в кулаки пальцам.

Но Трей разглядел под ее тревогой страстный трепет.

– У тебя же свободный вечер, – прошептал он. Незаконченное предложение было полно глубокого смысла.

– Нет, пожалуйста, – выдохнула Импрес, и слово «пожалуйста» было похоже на мольбу.

Хорошо знакомый с особенностью женщин говорить «нет», когда за ним скрывается «да», он протянул к ней руки. Кольца на его пальцах на миг сверкнули в приглушенном свете, и она не отодвинулась, охваченная трепетом. Трей нежно обнял ее, и Импрес вздрогнула. Молчание было таким напряженным, что, казалось, их дыхание разделяет воздух перемежающимися волнами. Он осторожно привлек ее ближе, запах белой сирени смешался с запахом горной хвои, исходившим от Трея, и, по мере того как сокращалось расстояние между ними, ее лицо инстинктивно приподнималось в ожидании поцелуя.

Оба безуспешно пытались перебороть волнующие их чувства, и за секунду до того, как их губы встретились, Импрес прошептала:

– Пожалуйста, уходи.

– Да, – ответил он, опуская густые, черные, как эбеновое дерево, ресницы, и поцеловал ее.

Только на миг это был нежный, как касание бабочки, поцелуй, а потом руки Импрес обвились вокруг его шеи, руки Трея скользнули по ее бедрам, и он прижал ее к себе с такой свирепой силой, что она вскрикнула. Он не заметил этого вскрика, пытаясь ощутить нежную мягкость ее губ, подчинить ее себе, вдавливая ее тело в себя до тех пор, пока каждый нежный изгиб не вплавится в его мускулистую оболочку. Но уже через миг он с тревожной резкостью оторвал свои губы, словно его страсть истощилась, исчерпала себя.

– Где спальня? – спросил он, дыша ей в нежную кожу возле уха, и потянул ее руку вниз, чтобы она почувствовала его возбужденную плоть.

Импрес затрепетала, ощутив рукой его огромное пульсирующее естество, и с той же неожиданностью, с которой он задал свой вопрос, почувствовала, как ее тело раскрылось в ответном порыве. Тогда он торопливо заставил ее отступить на несколько шагов, так что она оказалась в ловушке между ним и стеной. Не дожидаясь ответа, стремительно, не в силах сдерживаться, он отодвинул ее руки, схватил юбку и стал задирать ее. Возбужденный, после многих месяцев воздержания, он решил, что найдет спальню… позже.

– Тебе не следовало приходить, – простонала Импрес, которую трясло от захватившего ее всю желания, чувствуя прохладу воздуха около ног, безропотно позволяя сильным рукам Трея скользить по ее бедрам.

– Я знаю, – ответил он просто, сминая с грубой быстротой зеленый шелк платья, поднимая кверху ткань и нижнюю юбку, дергая завязки панталон. – Это не займет много времени.

– Черт тебя возьми, – прошептала она, от его грубого напора, возвращаясь к реальности из мира танталовых мук предвкушения.

– И тебя, Импрес Джордан, за все, что ты сделала со мной, – пробормотал он, рывком развязывая панталоны.

– Нет, Трей, пожалуйста, – закричала она, встревоженная его неудержимой силой. – Не здесь. Что, если слуги или дети…

Он внезапно остановился, словно пораженный громом, слово «дети» подействовало на его яростное возбуждение, но только на миг.