Он не может потерять ее, внезапно подумал он с колющим страхом, и во рту сразу же стало сухо Чувство покровительства, совершенно новое для Грея, переполнило его. До Импрес ему не приходило в голову беспокоиться о ком то еще в жизни, и в первый раз он понял, почему отец так яростно охраняет мать.

Много раз он слышал, как отец говорил: «Я не могу допустить, чтобы твоя мать чувствовала себя несчастной», когда какая нибудь очередная проделка Трея становилась известной.

– Значит, на следующей неделе мы поженимся. – В его голосе опять слышалась страсть. – Подходит? – добавил он, вспоминая о своих манерах.

Импрес улыбнулась.

– На следующей неделе будет в самый раз.

– Отлично, – сказал он в заключение и нежно поцеловал ее в лоб. – Я скажу Мэйбел, чтобы она подобрала ткань для свадебного платья. Она должна начать шить его немедленно.

– Трей, – прервала его Импрес, – я не хочу большой свадьбы, мне не нужно особое платье. Мне хотелось бы чего то простого, интимного, а не грандиозно многоактного спектакля.

– Чепуха. – Это был тон мужчины, уверенного, что его приказы будут выполнены наилучшим образом. – Ты – моя Импрес и должна быть одета соответствующим образом. У платья должен быть шлейф, на тебе надеты бриллианты – или ты предпочитаешь сапфиры? В наших копях добывают прекрасные образцы, они бледно лилового цвета.

Освободив руку, Импрес подняла голову и посмотрела с мягким вызовом в глаза Трея.

– Трей, мне ничего такого не нужно. Мне нужен только ты.

Его руки мгновенно обняли ее за плечи, а голова склонилась так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Ты… ты… – прошептал он. – Извини, в самом деле. Все, что ты пожелаешь. Я буду твоим. – Его серебристые мерцающие глаза не отрывались от нее, она увидела в них признательность, заботу и неукротимое желание. – Навсегда.

Чтобы узнать истинное счастье, подумала Импрес, было бы достаточно, чтобы он был ее только в этот момент… а он говорит, что будет принадлежать ей всегда.

– Я люблю тебя, – прошептала она. Слезы блеснули в ее глазах, и мир внезапно стал очень мал, чтобы вместить ее счастье.

Руки Трея гладили ее плечи, скользили по шее, нежно касались лица.

– Не плачь. Я буду заботиться о тебе, – сказал он нежно, – и о детях. Ты – моя жизнь. – Он мягко поцеловал ее, держа свои чувства под контролем, потому что Импрес была слишком слаба после болезни. – Если ты захочешь остаться в горах, мы построим новый дом и замечательную конюшню, посадим деревья, завезем все необходимое для фермы. А если выберешь жизнь под пальмовым деревом на Гаити, так и будет Все, что захочешь, я дам тебе.

Слезы закапали у Импрес из глаз. Ошеломляющая ответственность за детей, которую принял на себя Трей, ощущение его защиты, наконец, просто возможность опереться в тяжелую минуту на человека, которого она любит больше всего в жизни, – чего могла она еще желать? Казалось, беседка, увитая орхидеями, и вечная весна стали реальностью.

– Тебе вовсе не следует давать мне все, – сказала она, и губы у нее затряслись от полноты чувств.

Легким движением пальцев он вытер ее слезы.

– Я хочу все дать тебе. Я хочу, чтобы ты была счастлива каждый день. Но больше всего я хочу, чтобы ты была моей.

– И я хочу этого больше всего в жизни, – радостно ответила Импрес. – И еще одно, – заявила Импрес, ее оживленные глаза сияли от радости, – ты должен любить меня всю жизнь.

– Ваш покорный слуга, мадам, – ответил Трей шепотом и обнял Импрес.

В этот момент очаровательного колдовства в комнату вторгся стук.