– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила Импрес. Сделанное им предложение никак не соответствовало девичьей мечте. Оно было сухим и резко отличалось от тех, которые случались в романах.

Он колебался меньше секунды, прежде чем ответил:

– Да.

Не было никаких страстных слов о любви, только загадочная пауза и единственное слово. Если бы у Импрес Джордан было больше опыта, она бы ответила утвердительно без дальнейших церемоний. Однако она была настолько непрактичной, что ей требовался минимальный набор слов о любви.

– Ты любишь меня? – спросила она просто, ее большие глаза были широко раскрыты. Воспитанная в богатой аристократической семье, она не могла не задать этого вопроса. Страсть требовала сказать «да», но там, где другая женщина без колебаний удовлетворилась бы короткой просьбой Трея, принимая во внимание его общественное положение, красоту и богатство, Импрес хотела видеть любовь.

Трей посмотрел на нее, на нежную красоту лица, гордо поднятый подбородок, на глаза, смотревшие на него с неприкрытой искренностью. Он неожиданно улыбнулся, чувствуя душевное волнение и понимая, что его свобода, видимо, в чем то уменьшится.

– Я люблю тебя. Люблю очень сильно.

Она улыбнулась ему в ответ, улыбка у нее была сияющей

– А ты не хочешь знать, люблю ли я тебя?

То, что она может не любить его, не приходило в голову Трею, привыкшему к женскому поклонению. Но он был менее самоуверен, чем казался, поэтому он любезно извинился и стал ждать ее ответа.

– Я люблю тебя, – сказала она ласково, с обреченным видом, – намного больше, чем люблю Кловер.

– Чего еще, – ответил он, непринужденно наклонив черноволосую голову, – может хотеть мужчина? – И он отпустил ее руку, словно в подтверждение того, что сделка состоялась и угроза принуждения миновала. – Если мы поженимся завтра, это не будет слишком быстро? Или тебе хотелось бы большую настоящую свадьбу? – В тоне отчетливо послышалось знакомое поддразнивание.

– А мы должны торопиться?

Сердце у нее забилось в ожидании ответа. Да, женись на мне прежде, чем мне станет страшно, и я передумаю. У меня никогда не было ничего такого, клянусь, и не будет по крайней мере десяток лет. Женись на мне завтра, прежде чем рассудок заставит меня отказаться от твоего предложения! Чувства Трея были также в диковинку для него, привычка избегать женитьбы и не связывать себя обязательствами была еще очень сильна. Словно он должен преодолеть врожденный предрассудок.

– Нет, конечно, нет, – ответил он.

– Я бы хотела подождать, пока окрепну. Потому что на собственной свадьбе надо все таки стоять.

– А я не хочу ждать, – сказал Трей чуть хриплым голосом, трудно сказать от чего, от опасения или больше от облегчения, потому что она могла бы не отвечать вообще… Но его светлые глаза горели страстью – Самое позднее, на следующей неделе, ладно?

– Согласна.

– Мне самому сказать детям или ты сделаешь это?

– Вместе скажем. Они будут вне себя от радости.

– Значит, наши чувства взаимны, – ответил Трей с чарующей любезностью, думая, как удачлив он, что нашел в жизни Импрес, а с ней и счастливое будущее.

Яркий утренний свет подчеркивал бледность Импрес, глаза у нее были темными, как сосновая хвоя, и казались очень большими на осунувшемся лице. Бледность подчеркивалась белым цветом батистовой ночной рубашки, подушки и наволочки. Только волосы цвета дубленой кожи, в беспорядке разбросанные по подушке, выделялись ярким цветным пятном. Тонкие пряди закрывали лоб, виски и спускались до ирландского кружева на ночной рубашке.