В этот момент очаровательного колдовства в комнату вторгся стук. Трей только крепче обнял Импрес.

– Уходите, – рявкнул он.

– Ваш отец хочет поговорить с вами, сэр.

Брови Трея удивленно приподнялись. Тиммс? Необычно. Почему не был послан лакей, Чарли или Джордж… Тиммса не использовали на побегушках.

– Должно быть, королевское повеление, – с иронией пробормотал Трей, осторожно опустив плечи Импрес на подушку. – Вернусь через минуту.

– Не уходи… Я хочу сказать, как сильно тебя люблю, – попросила она, касаясь пальцем крыльев его прямого носа.

– Ты будешь делать это целую вечность, сразу же, как я вернусь, – с улыбкой сказал он. Наклонившись, Трей поцеловал ее в губы. – Не оставляй меня, – прошептал он.

Когда Трей открыл дверь, то увидел Тиммса, ожидавшего его с почтением в холле. Послав Импрес воздушный поцелуй, он плотно закрыл за собой дверь и удивленно поднял брови.

– Что еще стряслось, Тиммс? – спросил он.

– Ваш отец не сообщил мне об этом, сэр. – Но Тиммс понимал, что при обычных обстоятельствах его бы не послали за Треем. И он знал, что миссис Брэддок Блэк плачет…

Глава 13

– Это выходит за всякие рамки, – ярость Трея была беспредельна. – Абсолютно за всякие рамки.

Сидя за столом, Хэзэрд посмотрел на Трея, который вскочил на ноги, вне себя от негодования, с набухшими на шее венами.

– Скажи этой твари, чтобы она поискала других козлов отпущения! – с негодованием закричал Трей. – Нет, лучше я сам скажу!

– Они угрожают Грею Иглу и Буффало Хантеру или любому другому из племени Абсароки. Дункан дал ясно понять, что им все равно, кого обвинять, – спокойно напомнил Хэзэрд, хотя сердце его сжималось от безысходности. Накануне он сделал еще одно предложение Дункану Стюарту, жесткое предложение, которое могло бы удовлетворить обычного шантажиста. Однако стало ясно, что тот рассчитывает на куда большую сумму денег, если в качестве жены Трея Валерия разделит его богатство.

– Нужно что нибудь предпринять. Великий Боже, она же сама соблазнила их!

– Она белая женщина!

Трей стал расхаживать по комнате, понимая зловещий смысл последних слов отца.

– Даже суда не будет, не так ли?

– Индейцев, которых повесили в Масселынелле, не судили.

– Она не возьмет денег?

– Я уже пытался.

– Чертова баба! Интересно, от кого она ждет ребенка? Во всяком случае, не от меня.

– Ты уверен? – вопрос прозвучал тактично, и ответ означал для Хэзэрда многое. Он поддержал бы сына, невзирая ни на какие обстоятельства, но то, что ребенок мог быть от Трея, задевало его чувства.

Трей остановился и, посмотрев на отца, уныло усмехнулся:

– Послушай, я знаю, что говорят о моих взаимоотношениях с женщинами, но я не настолько безрассуден и тороплив. Да, я могу выпить очень много, но последний раз, когда я занимался с ней любовью, я соображал нормально; я полностью осознавал, что делаю и где нахожусь и… я не общался с Валерией уже четыре месяца. Как можно верить этой нахальной стерве!

– Думаю, что все согласны с тобой.

Трей вновь опустился в кресло напротив отца, развалился в нем и, пристально посмотрев на отца, сказал:

– Я попросил Импрес выйти за меня замуж. Хэзэрд поперхнулся от потрясающего известия и задержался с ответом.

– Что ж, повидаю судей Генри и Пепперелла завтра утром. Может быть, что нибудь получится.

– Вряд ли, – спокойно ответил Трей, потому что их отношения с судьями были достаточно напряженные с тех пор, как в федеральном суде было принято решение об отмене права проведения железной дороги через индейскую территорию.