– Разве это не одно и то же?

Он почувствовал неудержимое желание ударить ее по лицу.

– Сколько тебе нужно, – сказал он тихо, контролируя себя с огромным трудом, – чтобы найти другого «отца»?

Ее полные губы, которые он хорошо помнил, скривились.

– Иногда ты ведешь себя как варвар, Трей. Или как невоспитанный купец.

– Но все же достаточно воспитанный, чтобы не произносить те слова, которые мне бы хотелось, Валерия. Я не хочу жениться на тебе.

– Но я хочу выйти за тебя замуж.

– У тебя есть возможность получить вместо этого деньги.

– Все деньги? – спросила она приветливо.

– Стерва, – прошептал он, и на скулах у него заходили желваки.

– Тем не менее, это не мешало тебе заниматься со мной любовью.

Он пристально посмотрел на нее, пылая гневом.

– Если бы я знал, что цена этого женитьба, я бы ни за что не стал спать с тобой.

– Жизнь слишком легка для тебя, Трей, дорогой. Ты получал все, что тебе хотелось. Любую женщину. Ты несметно богат. – Она посмотрела на него из под полуприкрытых век и слегка улыбнулась. – Мне бы хотелось

– Что ж, ты получишь, что хочешь. Но я найду выход.

– Мечты, радость моя. Неужели ты думаешь, что это предложение возникло внезапно? Надеюсь, ты понял: у тебя нет другого выхода.

– От кого у тебя ребенок? – резко спросил он.

– Если бы даже знала, ни за что не сказала бы тебе. Но для всех, разумеется, ребенок твой, мой дорогой. – Раскрытие Клеопатрой Марку Антонию его отцовства не могло быть сделано с большим самодовольством. – Ты самый богатый и красивый бакалавр в Монтане, а я самая красивая девушка. Все прекрасно совпадает.

Он посмотрел на нее и увидел действительно красивую и вместе с тем холодную безжалостную женщину, хищную, как тигрица.

– Нет! – загремел он.

– Мне бы хотелось, чтобы свадьба состоялась… скажем, через три недели. Времени достаточно, чтобы сделать все приготовления. Я сама дам объявление в газетах и договорюсь с епископом. Что касается приема, по видимому, отель будет маловат… придется снять танцевальный зал Клаудио. Да, там будет превосходно.

– Никогда, – грубо сказал Трей, поднимаясь. Он не был уверен, что сумеет удержать себя и не ударит ее, если задержится еще хотя бы на минуту. Он всегда знал, что у Валерии нет совести, но только теперь оценил ее безжалостность.

– На свадьбе должно быть французское шампанское… – Он услышал ее последние слова, закрывая за собой дверь.

Встреча Хэзэрда с судьями была не более удачной. Оба они вполне положительно восприняли бы «вклад в избирательную кампанию» за помощь в любом другом деле, кроме обвинения в изнасиловании. Если Валерия в открытую предъявит обвинение, общественное негодование перевесит любое судейское решение. Индейцам не прожить и недели, и ни один судья не может рассчитывать на то, что его после этого изберут. Поэтому при всей своей жадности, они ничего не могли сделать для Хэзэрда и были безутешны, отвергая его щедрое предложение.

Отец и сын встретились за ленчем в монтанском клубе и обсудили безуспешность предпринятых ими действий.

– Все бы ничего, если бы не обвинение в изнасиловании, – произнес Хэзэрд со вздохом.

– И если бы мы не были индейцами, – добавил Трей цинично.

– Здесь много всего замешано, – сказал Хэзэрд. Если бы не наше богатство…

– И если бы Валерия не была столь жадной, – пробормотал Трей. – Она говорит о свадьбе через три недели.

– О Боже! – Хэзэрд мрачно посмотрел на сына. – А как же Импрес?

– Не представляю, как объяснить ей все это.